— В бухгалтерии сказали, что скоро всё исправят, — произнесла я, пожав плечами.
Ирина сузила глаза:
— А мне кажется, ты что-то скрываешь. Дай посмотреть трудовую книжку.
— Зачем?
— Хочу убедиться, что ты ещё официально трудишься.
Я поднялась, достала из шкафа трудовую и протянула Ирине. Она пролистала страницы, кивнула:
— Работаешь. Тогда в чём проблема? Почему денег нет?
Я снова села на место.
— Деньги есть.
Ирина застыла:
— Как это — есть? На карте пусто.
— На той карте, которую вы забрали. Сейчас зарплата поступает на другой счёт.
Повисла тишина. Ирина медленно положила трудовую на стол:
— Что значит — на другой счёт?
— Я оформила новую карту и попросила бухгалтерию перечислять туда зарплату.
Данило вскочил с места:
— Ты это нарочно сделала?!
Я спокойно посмотрела ему в глаза:
— Да. Намеренно.
Лицо Ирины побледнело, затем вспыхнуло гневом:
— Ты… ты нас обвела вокруг пальца? Подсунула пустую карту?
— Я отдала ту карту, которую вы требовали. Хотели контролировать мои деньги — теперь управляйте нулевым балансом.
Данило схватился за голову:
— Марьяна, ну как так?! Мы же договорились!
Я подошла к окну и посмотрела наружу:
— Вы между собой договорились. Без меня. Решили, будто я не способна распоряжаться своими средствами и нуждаюсь в опеке. Я просто показала вам последствия такого контроля.
Руки Ирины задрожали, она схватила сумку:
— Ты… ты измывалась надо мной? А я волновалась за вас! Экономила! Из своих запасов делилась!
— Макароны и тушёнка на неделю. Благодарю за щедрость.
Данило приблизился вплотную и процедил сквозь зубы:
— Ты перегибаешь палку. Это моя мама! Она старалась помочь!
Я обернулась к нему:
— Она хотела управлять мной: указывать, что покупать и как жить. А ты её поддержал в этом желании контролировать мою жизнь.
Ирина вскочила со стула; её трясло от возмущения:
— Больше я не позволю так со мной обращаться! Данило, собирайся! Едем ко мне!
Он метался взглядом между нами:
— Мам… подожди…
— Ждать нечего! Я не останусь под одной крышей с этой… этой лгуньей!
Она вылетела из квартиры и громко хлопнула дверью. Данило остался стоять посреди комнаты в растерянности.
— Зачем ты так резко? Можно было просто сказать «нет».
Я взяла телефон и открыла банковское приложение:
— Я говорила тебе трижды. Но ни ты, ни твоя мама меня не слышали. Вы решили сами всё за меня — вот теперь пожинаете плоды своего контроля.
Он молчал, глядя на экран телефона с высветившимся балансом:
— Сколько там?
— Сорок две тысячи — моя зарплата за месяц плюс сто двадцать тысяч накоплений о которых вы даже не догадывались.
Он опустился на диван и провёл руками по лицу:
— Значит… всё это время ты нас водила за нос? Мама переживала… свои деньги отдавала…
— Двенадцать тысяч за три недели — меньше того, что мы ей обычно даём ежемесячно без всяких условий или претензий.
Он взглянул на меня непонимающе:
— Причём тут это?
Я устроилась напротив него:
— При том, что когда вашей маме нужны деньги — мы помогаем без вопросов и контроля. А когда я трачу свои средства на себя — это уже повод для надзора?
Он открыл рот… но тут же закрыл его снова и уставился в пол.
Мягко сказал:
— Мама просто хотела помочь… Она беспокоится о нас…
Я покачала головой:
— Нет… она хочет власть над нами. Это совсем другое желание…
Он поднялся с дивана и взял куртку со спинки стула:
— Мне нужно к ней съездить… Успокоить…
— Поезжай…
Он ушёл молча… Вернулся уже глубокой ночью: лёг рядом без слов и отвернулся к стене спиной ко мне…
Утром он вышел рано: уехал прямо на работу без завтрака. У меня был выходной; я осталась дома одна… Пила кофе на кухне у окна…
В обед раздался звонок от Ирины: голос звучал холодно и официально…
— Марьяна… верни мне двенадцать тысяч гривен… те самые… которые я потратила на вас…
— Хорошо… Сегодня приеду – привезу наличными…
— И карту верни ту самую…
— Можете выбросить её – она пуста была с самого начала…
Пауза была долгой…
— Ты очень жестокая женщина…
Я допила кофе до дна…
