Я просто не хочу, чтобы кто-то диктовал мне, как жить.
— Данило сказал, что у тебя на счету больше ста тысяч. Ты копила втайне, пока он один обеспечивал семью?
— Он не один. Я оплачиваю половину продуктов, коммунальные услуги и интернет. Всё остальное — мои личные средства.
— Жене не положено скрывать деньги от мужа.
Я поставила чашку в раковину.
— А мужу неприемлемо обсуждать финансы жены со своей матерью.
Ирина прервала разговор и повесила трубку.
Вечером я заехала к ней и передала наличными двенадцать тысяч. Она молча пересчитала купюры и убрала их в комод.
— Больше ничего от нас не жди. Ни помощи, ни участия — ничего.
— Согласна.
Данило стоял в прихожей и наблюдал за нами. Ирина направилась на кухню, громко хлопнув дверью напоследок.
— Марьяна, теперь она смертельно на тебя обижена.
— Это её право — обижаться.
— Она же мама. Моя мама…
Я натянула куртку.
— И что? Это даёт ей право распоряжаться моими деньгами?
Он промолчал.
Мы вернулись домой. Ужин проходил в тишине: Данило ковырял еду вилкой, но почти не притронулся к ней.
— Может, извинишься? Скажешь, что вспылила…
Я отложила вилку в сторону:
— Нет.
— Ей тяжело. Возраст, болезни… Она переживает…
— Пусть беспокоится о своих финансах — мои её касаться не должны.
Данило поднялся из-за стола и унёс тарелку на кухню. Остатки ужина он выбросил в мусорное ведро.
Прошёл месяц. Ирина ни разу не позвонила и не приехала. Данило навещал её по выходным один. Возвращался молчаливым, отвечал на вопросы односложно и без энтузиазма.
Я продолжала работать и откладывать деньги на свой счёт. Оплачивала свою часть расходов — остальное шло в накопления.
Однажды вечером Данило сел напротив меня за столом и долго смотрел молча:
— Мама сказала: если ты не извинишься — она с нами больше общаться не будет…
Я закрыла ноутбук:
— Хорошо.
— Что значит «хорошо»?
— То и значит: меня это устраивает.
Он сжал кулаки:
— Это моя мать, Марьяна… Единственная мать!
— А это мои заработанные деньги, Данило… Единственные деньги, которые я имею право тратить по своему усмотрению!
Он ушёл в спальню и закрыл дверь изнутри. Ночевал потом на диване в гостиной…
Через два месяца мы разъехались окончательно: я сняла квартиру, собрала вещи и уехала одна. Данило даже слова мне не сказал — просто стоял у окна и наблюдал за тем, как я загружаю сумки в такси…
Ирина узнала об этом спустя неделю: позвонила мне с криками о том, что я разрушила семью ради денег и сломала жизнь её сыну…
Я слушала спокойно… потом ответила:
— Не из-за денег всё это произошло… А потому что вы решили управлять моей жизнью — а я этого допустить не смогла…
Она снова бросила трубку…
Через месяц написал Данило: спрашивал, хочу ли вернуться… Уверял меня, что его мама больше никогда не вмешается…
Я ответила отказом… Не из-за Ирины… А потому что он выбрал её сторону тогда — когда должен был поддержать меня…
Сейчас живу одна… Работаю… Коплю на ипотеку… На счету уже двести тысяч гривен… Никто больше не контролирует мои траты… Никто не осуждает мой кофе или содержимое холодильника…
Иногда встречаю знакомых — спрашивают коротко: «Что между вами случилось?» Я отвечаю так же кратко: «Не сошлись характерами».
Объяснять им про ту самую карту смысла нет… Это был урок – а вовсе не капитуляция…
Казалось бы – пустая карта… А сколько всего она показала?
Теперь Данило живёт вместе с Ириной – она действительно распоряжается его финансами… Он сам попросил – признался ей честно: «не справляется»…
Ирина теперь рассказывает всем соседкам о том, какая я была алчная жена – бросила сына только потому что она хотела научить меня экономии…
Леся удалила меня из друзей – распускает слухи будто бы я копила деньги ради любовника…
Роксолана при встрече демонстративно отворачивается – шепчет подругам о том, что таких женщин надо воспитывать строго…
А бывшая коллега Данила прямо сказала ему: «Ты сам виноват – нельзя позволять матери вмешиваться во взрослые отношения».
Вот так одна пустая карта стала самым честным ответом на вопрос: кто же действительно главный в этой семье…
