— Александра Кушнир, зачем вы сняли обои в спальне?
Свекровь стояла посреди комнаты, усыпанной клочьями обоев. В одной руке — шпатель, за спиной — двое мастеров с ведрами штукатурки.
— Ганна Назаренко, ну что ты. Теперь ведь это семейное жильё, надо немного освежить. Давно пора было обновить.
Я переводила взгляд с голых стен на строительный мусор под ногами и рабочих, уже начавших наносить грунтовку.
Квартира принадлежит мне. Я приобрела её за собственные средства за три года до свадьбы с Богданом Козловским. Оформлена на меня с 2018 года. Договор купли-продажи хранится в сейфе, а выписку из реестра я регулярно обновляю.
Но Александра Кушнир, похоже, этого не помнит.
А может быть, и не хочет вспоминать.
С Богданом мы поженились год назад. Он переехал ко мне — его комната в общежитии явно не подходила для совместной жизни. Свекровь осталась жить в своей двухкомнатной квартире на другом конце города.
Первое время после свадьбы она наведывалась раз в неделю: звонила заранее, приносила пироги, сидела на кухне за чаем и уходила спустя пару часов.
Через три месяца визиты участились — теперь она приходила дважды в неделю и уже не всегда предупреждала о своём появлении. Говорила: «Я же своя, зачем лишний раз звонить».
Полгода спустя у неё появился ключ от квартиры. Богдан сделал копию:
— Мама переживает вдруг что-то случится. Пусть будет возможность зайти при необходимости.
Я промолчала тогда. Ключ остался у Александры Кушнир.
Она начала приходить без нас: я возвращалась домой после работы — а в холодильнике новые контейнеры с едой и записка: «Сынок, разогрей борщ — сегодня сварила».
Спустя ещё месяц начались перестановки мебели. Возвращаюсь домой — кресло стоит у окна вместо привычного места, журнальный столик перемещён к стене.
Богдан лишь пожал плечами:
— Мама говорит так удобнее. Она же знает толк в интерьере.
Я вернула всё на свои места. На следующий день кресло снова оказалось у окна.
Неделю назад Александра Кушнир пришла с каталогами обоев:
— Ганна Назаренко, давай сделаем ремонт? А то как-то уныло стало… Я выбрала красивые варианты — современные расцветки!
Я пролистывала страницы каталога: цветочные мотивы, завитушки золотом…
— Александра Кушнир, мне нравятся мои стены такими как есть.
Она отмахнулась:
— Ну брось! Белые стены давно вышли из моды! Надо уют создать! Я знаю хороших мастеров — сделают быстро и недорого!
Я вернула ей каталог:
— Спасибо большое… но я не планирую ничего менять.
Она улыбнулась и ушла вместе с каталогом.
Сегодня я пришла домой около четырёх часов дня. Дверь была приоткрыта; из квартиры тянуло пылью и запахом грунтовки. В спальне Александра Кушнир вместе с рабочими снимала обои со стен.
Я остановилась на пороге и смотрела на разгромленную комнату: обрывки обоев валялись по полу; мебель сгрудили посередине комнаты под полиэтиленовой плёнкой; рабочие спокойно продолжали подготовку стен к ремонту.
Александра Кушнир вытерла лоб:
— Ганна Назаренко, я решила не откладывать! Ты всё равно бы согласилась… Зачем терять время? У рабочих только эта неделя свободна!
Не говоря ни слова, я повернулась и вышла из спальни.
Зашла в кабинет и закрыла за собой дверь. Из сейфа достала папку с документами.
Договор купли-продажи от 23 июня 2018 года: покупатель — Ганна Назаренко; сумма сделки — четыре миллиона двести тысяч гривен; средства накоплены мной за пять лет работы.
Выписка из реестра недвижимости датирована месяцем ранее: собственник один-единственный — Ганна Назаренко.
Свидетельство о браке от 15 мая 2023 года — спустя пять лет после приобретения жилья.
Брачный контракт был заключён по моей инициативе перед свадьбой: Богдан удивился такому предложению, но подписал без возражений. Согласно договору имущество каждого остаётся при нём; квартира остаётся моей собственностью независимо от обстоятельств развода или совместной жизни.
