Я дорезала морковь и отправила её в кастрюлю.
— Нет, не считаю.
Она ушла с довольной улыбкой.
Я разблокировала телефон и внесла новую запись в документ: «25 января: Маричка сообщила, что останутся до конца февраля. Считает, что жить у нас бесплатно — это нормально».
Первого февраля я составила таблицу расходов. Продукты на шестерых вместо двоих — плюс двадцать три тысячи гривен. Вода — ещё полторы тысячи. Электричество — тысяча. Бытовая химия, туалетная бумага, подгузники — четыре тысячи сверху.
В сумме получилось двадцать девять тысяч пятьсот гривен за месяц.
Сохранив таблицу, я отправила её себе на почту.
Пятого февраля Богдан сказал:
— Оксанка, Маричка говорит, может, до марта останутся?
Я как раз мыла посуду после ужина — гора тарелок, кастрюли и сковородки на шесть человек.
— Богдан, мне всё равно.
Он обрадовался:
— Правда? Ты просто чудо!
Обнял меня и ушёл в комнату.
Я вытерла руки полотенцем и снова взяла телефон. Записала: «5 февраля: собираются остаться до марта».
Восьмого февраля я приготовила ужин на всех: жареная курица, пюре из картошки и салат. Накрыла стол и позвала семью.
Сели за стол Богдан, Маричка, Александр и дети. Я присоединилась последней.
Маричка потянулась к курице:
— Оксанка, как всегда вкуснятина!
Я достала телефон из кармана и положила его рядом с тарелкой.
— Прежде чем начнём ужинать, хочу кое-что обсудить.
Богдан удивлённо посмотрел на меня:
— Оксанка… что-то случилось?
Я открыла документ на экране телефона и повернула его к Маричке:
— Вы приехали тридцатого декабря всего на пару дней. Сегодня восьмое февраля. Прошло сорок дней.
Маричка нахмурилась и откусила кусочек курицы.
Я пролистнула дальше — показала таблицу расходов:
— Продукты для четырёх дополнительных человек за сорок дней — двадцать девять тысяч гривен. Вода — две тысячи. Электричество — полторы тысячи. Подгузники для Тани — три тысячи. Стиральный порошок (детские вещи стираются ежедневно) — тысяча двести. Моющие средства и туалетная бумага — ещё тысяча триста.
Александр прекратил жевать.
Из второго кармана я достала калькулятор и положила рядом с телефоном:
— Итого выходит тридцать семь тысяч гривен за сорок дней проживания вашей семьи. Делим на четверых взрослых — по девять тысяч двести пятьдесят гривен с каждого человека.
Маричка побледнела. Богдан смотрел то на калькулятор, то на меня молча.
Я продолжила спокойно:
— Это только прямые расходы по деньгам. Без учёта того факта, что Богдан уже полтора месяца работает за кухонным столом вместо кабинета из-за ваших вещей; без учёта того времени и сил, которые уходят у меня ежедневно на готовку для шестерых человек по три раза в день; без мытья посуды; без уборки; без стирки детских вещей каждый день…
Семилетний сын Марички Дима застыл с вилкой в руке. Таня продолжала есть пюре ничего не подозревая.
Я перелистнула экран телефона снова – там были фотографии чеков из магазинов за последние сорок дней:
— Вот все чеки – каждый сохранён отдельно с датой покупки и суммой расходов. Двадцать девятого декабря куплено продуктов на три тысячи – нас было двое. Тридцатого декабря вы приехали – сразу закупилась уже на семь тысяч – нас стало шестеро… Каждый поход в магазин записан отдельно: дата плюс сумма покупки…
Маричка отложила вилку в сторону и вытерла рот салфеткой – пальцы заметно дрожали.
Закрыв документ в телефоне, я взяла калькулятор в руки:
— Двадцать пятого января ты сказала мне сама: у нас жить дешевле, чем арендовать квартиру… Я проверила цены: однокомнатная квартира у вас в районе стоит восемнадцать тысяч гривен в месяц… У меня же выходит по девять тысяч с человека – ваша семья обходится мне дороже аренды почти вдвое…
Александр прокашлялся и бросил взгляд на жену – та молчала напряжённо.
Я вернула калькулятор обратно к телефону и взяла вилку со стола:
— Завтра девятое февраля – вы съезжаете… Можете собрать вещи сегодня вечером или завтра утром…
