Она продолжала выполнять привычные обязанности: готовила, стирала, ждала его с работы, заботилась. Верила — если быть хорошей женой, всё обязательно наладится. Ведь он говорил, что любит её. Ведь сам сделал выбор. А восемь лет совместной жизни — это не пустяк.
И Орися, как прежде, напоминала себе: она не будет серой тенью. Она — женщина. А её дом — её опора.
Тот вечер ничем не выделялся среди прочих. Обычный будний день подошёл к концу, оставив после себя только ужин, телевизор и сон. Тарас вернулся домой немного позже обычного, молча снял куртку и прошёл на кухню. Сел за стол без слов. Орися подала ему суп, затем основное блюдо. Он ел молча и отрешённо, будто мыслями находился далеко отсюда. Она не стала задавать вопросов — давно уже научилась распознавать моменты тишины.
Закончив ужинать, Тарас поднялся из-за стола, взял телефон и почти рассеянно произнёс:
— Выйду на балкон подышать.
Орися лишь кивнула. Ничего необычного — в последнее время он часто уходил на балкон «подышать» или «переосмыслить». Она осталась на кухне: убрала со стола, сложила посуду в раковину и открыла воду. Мыла тарелки машинально, погружённая в свои мысли: всё чаще они почти не разговаривают; вечера проходят раздельно даже под одной крышей — он с телефоном или на балконе, она у плиты или перед экраном.
Когда последняя тарелка заняла место на сушилке, Орися вытерла руки полотенцем и вдруг поймала себя на желании просто постоять рядом с мужем — как раньше. Бесшумно направилась к балкону.
И тут до неё донёсся голос Тараса.
— Роксолана… я обязательно приеду завтра утром… Конечно приеду… Я тебя очень люблю… И нашего сыночка тоже…
Орися застыла на месте. Слова будто пролетели мимо сознания — настолько они были чужими и непонятными в этот момент. Почти машинально она сделала ещё шаг вперёд и услышала продолжение:
— Ты не представляешь даже… какое это счастье… Моя курица снова сидит у плиты целыми днями… сейчас наверняка жрёт опять… никак не насытится…
Внутри Ориси что-то оборвалось резко и беззвучно. Не боль — пустота разлилась по телу так стремительно, словно из неё вырвали что-то жизненно важное.
— Приеду обязательно… Хочется взять нашего малыша на руки…
В этот момент Тарас вдруг обернулся назад. Их взгляды пересеклись мгновенно: он побледнел заметно; глаза расширились от неожиданности; в ту же секунду он нажал пальцем по экрану телефона и поспешно открыл дверь балкона.
— Прости… Это был рабочий звонок… срочный…
Орися медленно посмотрела ему в глаза. Внутри было глухо и спокойно одновременно; губы сами собой дрогнули в лёгкой усмешке.
— Это ты своим коллегам рассказываешь про жену-курицу? — спросила она ровным голосом без тени эмоций.
Тарас вздрогнул всем телом.
— Орисю… ну хватит… я всё объясню… Просто пошутил…
— А Роксолана тоже шутка? — голос Ориси оставался спокойным внешне, но внутри всё сжималось до боли.
На его лице заиграли желваки; губы сжались в тонкую линию напряжения; взгляд стал тяжёлым и настороженным — как у зверя в ловушке.
— И кто же ты после этого… Тарас? – тихо произнесла она почти шёпотом.
Дальше она уже ничего не слушала: ни оправданий, ни попыток переложить ответственность или смягчить сказанное ранее словами сожаления. Всё нужное уже прозвучало достаточно ясно для неё самой.
Орися повернулась и пошла в спальню медленно и тяжело – ноги словно налились свинцом; каждое движение давалось с усилием – будто пробиралась сквозь вязкую воду. Она рухнула прямо поверх покрывала лицом вверх и уставилась в потолок неподвижным взглядом.
Роксолана…
Это имя эхом отдавалось внутри головы снова и снова – сначала глухо, потом всё отчётливее…
Постепенно детали начали складываться воедино – словно пазлы щёлкали один за другим без спешки, но уверенно формируя картину происходящего…
Орисе эта женщина была хорошо знакома – слишком хорошо даже для случайного знакомства… Они неоднократно сидели вместе за столом у Валентины – свекрови Ориси: пили чай вполголоса беседуя о жизни…
Роксолана часто приходила туда – соседка по дому… Одинокая женщина (так сама себя называла)… Часто жаловалась: никак не может найти достойного мужчину для серьёзных отношений… Всё какие-то «не те»: то пьющий попадётся… то жадный… то вообще без будущего…
Она завидовала Орисе открыто – даже стесняться этого не пыталась:
— Повезло тебе с мужем! Тарас у тебя просто золото!
Хвалила его при каждом удобном случае… восхищалась искренне… А Орися тогда только улыбалась тихо себе под нос: приятно ведь слышать похвалу о собственном муже…
Теперь эти разговоры всплывали в памяти с пугающей ясностью…
