Он вообще осознаёт, что Оксана не умеет готовить и вечно лезет в споры на ровном месте? Даже её собственная дочь не раз это подмечала.
Так… Постойте-ка.
Она родила от моего мужа?
Вы оба отвратительны. До глубины души.
Я понимаю: оставить всё как есть — невозможно. Эти двое слишком увлеклись своей игрой и забыли одну простую истину — я знаю их слишком давно и слишком хорошо. Годами я покрывала их, хранила молчание, сглаживала острые углы, оберегала чужие секреты. Но, похоже, время моего молчания подошло к концу.
Я раскрываю сумку, достаю салфетки, аккуратно промокаю глаза, стирая остатки туши с век, и выхожу из машины. Им ещё придётся пожалеть о многом.
Перед тем как войти в дом, нарочно громко хлопаю дверцей и шумно копошусь у входа — не пытаясь скрыть своё присутствие. Владислав появляется почти сразу. Смотрит на меня с привычной смесью притворной нежности и высокомерия. До сих пор поражаюсь его способности так убедительно играть роль заботливого мужа.
— Ну ты как всегда, — тянет он с укором. — Тебя за километр слышно.
— Да уж, тишина — это не про меня, — отвечаю я с натянутой улыбкой.
— Рано сегодня пришла.
— Сказал так, будто совсем не ждал меня увидеть, — замечаю я спокойно, снимая кардиган и задерживая взгляд на нём. — Признавайся честно: кого прячешь?
— Конечно! — раздаётся голос из гостиной. — Любовницу притаил!
Оксана выходит следом за ним так уверенно, словно это её собственный дом. — Я только на минутку заглянула… А тебя опять нет дома.
Я смотрю ей прямо в глаза в надежде уловить хоть намёк на смущение или раскаяние. Но вижу лишь холодную сосредоточенность и оценивающий взгляд. Так смотрят не на подругу… а на соперницу. Будто она действительно пытается понять: что он во мне нашёл?
Как же я была слепа все эти годы… Неужели ни разу не заметила этот взгляд? Взгляд женщины, которая никогда не считала меня близкой…
— И тебя дома днём с огнём не сыщешь, — произношу я с очередной вымученной улыбкой.
— Так уж сложилось, — пожимает она плечами без капли смущения. — Руководить благотворительным фондом непросто… Я уже привыкла к такому ритму жизни. Даже представить себе не могу другую роль для себя.
— Понимаю… Ты всегда была из тех женщин, для которых семья стоит далеко не на первом месте. При такой занятости ни один мужчина долго бы рядом не выдержал конкуренции.
На миг её лицо замирает: исчезает выражение дружелюбия и появляется что-то чужое… Но уже через секунду маска возвращается на место.
— Ну ты же знаешь меня… — говорит она с фальшивой улыбкой.
Нет, Оксана… Я тебя совсем не знаю. Как и его тоже больше не узнаю. Вы оба были такими искусными актёрами все эти годы… А я верила вам безоговорочно. Никогда бы даже подумать не могла: ты способна покуситься на моего мужа! Всегда казалось: он для тебя почти как брат…
А вы…
Я продолжаю улыбаться сквозь напряжение в челюсти; мышцы сводит от усилия держать лицо спокойным. Надолго меня точно не хватит… Лгать у меня получается плохо – в отличие от вас двоих…
— Ты какая-то бледная сегодня… Давление шалит? Я же говорила тебе: пора сбавить обороты и пожить спокойно – как подобает женщине нашего возраста! Пойдём-ка в спальню – сделаю тебе ромашковый чай…
— Спасибо… — отвечаю тихо и позволяю ей взять себя под руку.
Больше всего сейчас хочется стряхнуть её ладонь с себя да дать пощёчину… Но я подавляю это желание любой ценой – нельзя выдавать эмоции раньше времени… Всё должно быть хладнокровно: сначала расчёт – потом действия…
— Ну ты даёшь, Наталья! Такая погода – то дождь стеной льёт, то духота невозможная! Тебе бы дома сидеть да борщи варить… А ты всё бегаешь по делам!
— Мы ведь ровесницы с тобой… — сухо напоминаю я ей.— Меня отправляешь отдыхать – а сама пашешь без остановки?
— Как лошадь! – смеётся она.— Мне можно! У меня кроме работы ничего нет по сути… А у тебя ведь семья большая – муж твой любимый рядом всегда был… дети взрослые уже… даже внуки есть! Может быть тебе пора немного притормозить?
Я молчу – мне ясно без слов куда она клонит разговором своим: хочет показать себя моложе духом и телом…
— И выглядишь ты уставшей сильно… Может тебе стоит показаться врачу? – продолжает Оксана настойчиво.
— Мне врач ни к чему! – резко обрываю её слова.
— Моя тётя тоже так говорила до последнего дня… А потом просто перестала вставать с постели…
