Перь выглядела жалко — плечи опущены, взгляд метался по комнате, избегая встречи с моим.
— Отдай телефон, — произнесла я почти шёпотом, стараясь удержать голос от дрожи.
— Зачем? — он отступил на шаг, машинально прижав смартфон к груди.
— Просто отдай.
Он колебался, но всё же протянул мне устройство. Я без труда его разблокировала — пароль знала наизусть. В журнале звонков — свежий видеозвонок. В сообщениях — десятки строк от неё: «Когда встретимся?», «Мне тебя не хватает», «Приезжай поскорее». Переписка длилась месяцами. Фотографии. Голосовые. Я узнала её смех — тот самый, что слышала в такси.
Пальцы онемели. Я аккуратно положила телефон на тумбочку, сдерживая порыв разбить его об стену. Внутри всё клокотало: боль, злость, предательство… Но внешне я оставалась невозмутимой.
— Сколько? — спросила я прямо и чётко, глядя ему в глаза. — Сколько это продолжается?
Он молчал. Затем медленно сел на край кровати и закрыл лицо руками. Плечи его подрагивали.
— Полгода… — выдохнул он едва слышно.
Полгода.
Я по ночам кормила нашу дочь грудью, стирала пелёнки до изнеможения и не сомкнула глаз сутками напролёт. А он… Вспоминал ли обо мне в те моменты, когда писал ей эти слова? Думал ли о Софии, когда обещал быть рядом с другой?
— Собирай вещи, — сказала я ровным голосом без тени колебания.
— Что?.. — он посмотрел на меня с растерянностью в глазах.
— Собирайся и уходи отсюда.
Он хотел что-то возразить, но я жестом остановила его:
— Не надо слов. Я всё поняла и увидела сама.
Максим медленно поднялся и направился к шкафу собирать вещи. Я осталась у кроватки и смотрела на спящую дочку. Мысли путались в голове; лишь один вопрос звучал внутри: «Что теперь?»
Ночь прошла словно в тумане между сном и явью. Я лежала неподвижно рядом с дочкой, прислушиваясь к её дыханию и шагам Максима за стеной. Он что-то говорил вполголоса по телефону — скорее всего ей… Но я больше не вслушивалась в это ни сердцем, ни разумом.
