Утром я набрала свою подругу Лесю.
— Мне нужно на время переехать, — произнесла я, стараясь сохранять спокойствие. Голос почти не выдавал волнения.
Она не стала расспрашивать.
— Приезжай. Я всегда тебе рада.
Пока я укладывала вещи в чемодан, Максим сидел на кухне. Его телефон лежал на столе, и экран то и дело вспыхивал от входящих сообщений. Я не стала заглядывать.
Николай, узнав о произошедшем, позвонил. Его голос звучал резко, почти с упрёком:
— Ты позоришь всю семью! Подумай о ребёнке!
Я без слов завершила разговор.
В такси я снова держала дочку на руках. За окном проносились огни города — всё выглядело чужим и непривычным. София что-то бормотала себе под нос, тянула ручки к стеклу, где отражались яркие огоньки улиц.
Но в одном я не сомневалась: мой выбор был верным.
Потому что ребёнку нужно расти там, где мама чувствует себя счастливой. А я больше не могла продолжать делать вид, будто всё в порядке.
Через неделю я подала документы на развод. Максим звонил мне, писал сообщения, даже приходил к Лесе домой — но дверь оставалась закрытой. В его сообщениях перемешивались извинения и угрозы: он говорил о борьбе за опеку над Софией. Но мне было ясно: это всего лишь попытка сохранить видимость контроля.
Теперь прошло три месяца. Я живу в небольшой уютной квартире. Работаю дистанционно, а София посещает детский центр неподалёку от дома. По вечерам мы гуляем по парку — кормим уток, собираем разноцветные осенние листья. Я учусь начинать всё с нуля — без обмана, без страха и боли.
Иногда мне вспоминается тот юбилейный вечер. Но теперь он кажется мне не началом беды, а точкой отсчёта новой главы жизни — той самой жизни, где наконец можно дышать полной грудью.
