В тот вечер, уложив Еву спать, она осталась на кухне в полном одиночестве. Мавра, наблюдая за её состоянием, впервые за долгое время заговорила первой.
— Ну что, доигралась, гордая? — произнесла она без злобы, скорее с усталой уверенностью. — Надеялась в сказку попасть? Он мужчина. Он сильный. А ты кто?
Она достала из своего старого ридикюля сберегательную книжку.
— Вот, — положила её на стол. — Здесь сто сорок три тысячи. Всё, что я откладывала на похороны. Бери эти деньги. Сними комнату. Найди хоть какую-то работу. Хоть уборщицей устройся. Иначе тебя раздавят. И её тоже заберут, — кивнула она в сторону двери комнаты. — А я уже старая, бороться не смогу.
Это был не жест доброты — это был крик отчаяния. Елена смотрела на эту книжку с цифрами фиолетовыми чернилами и понимала: это крайняя точка падения. Дальше некуда.
Она не взяла деньги.
— Спасибо, Мавра, — тихо сказала она. — Я справлюсь сама.
Всю ночь она просидела перед своим стареньким ноутбуком. Но искала она вовсе не работу — ей нужна была лазейка для выживания. Она читала форумы таких же матерей-одиночек и натыкалась на истории от которых кровь стыла в жилах от боли и безысходности.
Среди множества сообщений одно особенно привлекло её внимание: женщина писала о том, как выживает благодаря продаже своих картин через интернет.
Елена вспомнила про краски и свои «каракули для идиотов», как когда-то сама их называла. Она никогда не считала себя художницей — рисование было лишь способом выплеснуть чувства.
Из чемодана она достала блокнот с десятками набросков: спящая Ева, голубь у окна, двор у дома Мавры…
Она выбрала самый удачный рисунок — вид из окна на старую водонапорную башню — сфотографировала его и разместила в нескольких городских пабликах с подписью: «Рисую на заказ недорого». Внизу добавила фразу, от которой самой стало тошно: «Помогите маме с ребёнком».
Она ожидала насмешек или грубостей… Но спустя час ей написал мужчина: «Здравствуйте! Сможете нарисовать дом по старому черно-белому фото? Его уже нет».
Не раздумывая долго, Елена ответила согласием — хотя раньше ничего подобного не делала.
Они договорились на полторы тысячи гривен — для неё это казалось невероятной суммой.
Ночью она не сомкнула глаз: всматривалась в размытое фото деревенского дома, пытаясь представить себе цвет ставен и фактуру дерева… Рисовала… стирала… снова рисовала…
К утру работа была готова. Не шедевр живописи… но в ней чувствовалась жизнь.
Так начался её марафон выживания: она бралась за всё подряд — портреты домашних животных по фотографиям, открытки к праздникам, иллюстрации для небольших блогов…
Работать приходилось ночами; сон сокращался до трёх-четырёх часов в сутки… Денег едва хватало: часть уходила Мавре за коммунальные услуги; остальное тратилось на самую простую еду…
Елена стремительно худела; скулы стали резко очерченными; под глазами легли тени… Но вместо страха во взгляде появилась другая эмоция – яростная решимость идти до конца.
И тут Дмитрий нанес главный удар – он подал иск о месте проживания ребёнка…
Суд стал для неё настоящей Голгофой.
Адвокат Дмитрия – холёный и самоуверенный хищник – методично разрушал её оборону: справки о доходах Дмитрия с шестизначными цифрами; документы о квартире в элитном жилом комплексе; показания соседей и консьержки о том, какой он замечательный отец и уважаемый человек…
А что могла предъявить она? Несколько скриншотов отзывов клиентов… И бесплатного государственного защитника – молодого юриста со взглядом испуганного студента…
Всё шло к тому, что у неё отнимут дочь… Дмитрий сидел неподвижно; лишь изредка бросал взгляды полные ледяной победы…
Когда судья – усталая женщина с лицом равнодушия – предоставила ей последнее слово… Елена поняла: конец близок…
Защитник промямлил что-то про любовь матери… но звучало это беспомощно…
И тогда Елена сделала то… чего сама от себя никак не ожидала…
