— Убери молоко, Марта, не хватило», — с тихим вздохом проговорила Ганна у кассы. Марта, не говоря ни слова, провела оставшиеся товары через сканер. А уже на следующее утро ей позвонили из банка: «На ваш счёт поступил перевод».
Октябрьская ночь окутала город влажным и тяжёлым покрывалом. За стеклом витрины мир казался размытым и зыбким — ледяной дождь сыпал колючей крупой, а тусклый свет фонарей возле вокзала едва пробивался сквозь плотную пелену сумерек. Внутри круглосуточного «Сумеречного маркета» стояла душная атмосфера — смесь пара от дешёвых кофемашин, запаха мокрой одежды и сырого асфальта, который приносили на подошвах торопящиеся прохожие.
Марта поправила бейджик на груди — пластик холодно прилип к её пальцам. Смена тянулась мучительно медленно, как это бывает только в часы бесконечного ожидания. Каждая минута была похожа на предыдущую: однообразный писк сканера, шелест пластиковых пакетов, короткие фразы покупателей. Ей было двадцать четыре года, но в её обычно живых карих глазах поселилась усталость — не вспышка раздражения, а постоянная тусклая тень. Дома её ждала крохотная съёмная квартирка с вечно поскрипывающим полом и мир из двух составляющих: тёплое дыхание спящего сына и кипа счетов, что росла быстрее её зарплаты так же стремительно, как грибы после дождя. От прошлого осталась лишь горечь — мужчина исчез без следа, оставив за собой не воспоминания даже, а тревожную пустоту и долги, звенящие в тишине будто осколки стекла.
— Проходите следующий,— произнесла она ровным голосом без интонаций — вежливо по привычке.
К ленте подошла Ганна — пожилая женщина небольшого роста с хрупкой фигурой в выцветшем пальто цвета осенней листвы. Это пальто явно пережило другую эпоху и хранило отпечаток прошлой жизни. Её руки дрожали; тонкие пальцы с прозрачной кожей осторожно выкладывали покупки: половинку ржаного хлеба, самый дешёвый пакет молока и одну чисто вымытую морковь.
Когда Марта озвучила сумму покупки, в глазах старушки мелькнуло замешательство. Она стала перебирать содержимое потрёпанного кошелька; монеты одна за другой падали на стол кассы с тихим звоном.
— Ах ты моя хорошая… — прошептала она дрогнувшим голосом. — Не хватает чуть-чуть… Видно, больше потратила в аптеке… Убери молоко, родненькая… Обойдусь как-нибудь…
Из глубины очереди донёсся раздражённый голос:
— Ну что там опять? Долго ещё? Из-за копеек весь магазин тормозим!
Марта подняла взгляд и увидела руки Ганны — тонкие кисти с выступающими венами под кожей цвета старого пергамента.
И в этот миг перед ней возник не призрак, а живое…
