— Анастасия, ну скажи хоть что-нибудь! Ты была у меня?
— Была.
— Но зачем ты приехала? Я же говорила — у меня ремонт!
Это автоматическое враньё, даже сейчас, вызывало во мне ярость.
— Ремонт? — переспросила я, голос прозвучал глухо и с хрипотцой. — Марьяна, в прихожей висит его пальто.
Наступила тишина. А потом… она разрыдалась.
— Настенька, прости! Я не хотела! Всё как-то само собой вышло!
Снова. «Не хотел причинить боль». «Так получилось». У них был один и тот же репертуар.
— Само собой? — Я достала из шкафа его кроссовки. — Целый год вы вот так «само собой» жили.
— Ты не можешь понять! — взвизгнула она. — У тебя всегда всё было: работа, жильё, муж! Ты всегда такая правильная, сильная! А я?
— А теперь у тебя ещё и мой муж.
— Он любит меня! — выкрикнула она. — Он говорит, что я настоящая, теплая! А ты… ты как каменная. Вечно уставшая и занятая.
Теплая. Вот оно снова. Их любимое слово-код.
— Да, Марьяна, я была занята, — сказала я спокойно, укладывая свитер в мешок для вещей. — Пока ты веселилась с моим мужем за моей спиной, я работала.
— Мы любим друг друга! — её голос стал тверже. Слезы исчезли без следа: теперь она нападала. — Так будет честнее! Он бы всё равно ушёл от тебя!
— Возможно.
— Анастасия… ты ведь старшая… разумная… Ты поймешь…
— Пойму.
Я перевела взгляд на фотографию на стене: мы втроём смеёмся на ней.
— Я всё поняла, Марьяна. — Я спокойно переложила телефон в другую руку. — Поняла одно: у меня больше нет сестры.
— Что? Не говори так! Мама…
— А мама? Ты о Зое думала тогда? Когда ложилась с Иваном? Когда врала мне про ремонт?
— Настя… не надо…
— Живите вместе. — произнесла я ровно. — Ремонт у тебя действительно отличный. И халат тебе идёт… точнее ему подходит лучше всего. Я завершила звонок нажатием кнопки отключения связи.
Сразу после этого заблокировала её номер.
Следом заблокировала Ивана.
Я сняла фотографию со стены и вынула снимок из рамки.
Сложила его пополам… потом ещё раз…
Затем взяла второй мешок для мусора… и третий…
Я провела за этим всю ночь без сна.
К утру в квартире не осталось ни одной вещицы или детали интерьера, напоминающей о нём. Три больших чёрных мешка стояли у входной двери плотной стеной.
Рядом сиротливо притулилась монстера в горшке.
Я вынесла мешки на лестничную площадку и вызвала грузовое такси для вывоза хлама из жизни.
Потом вернулась за цветком и отнесла его вниз к подъезду на улицу.
На дворе стоял холодный рассветный час; дворник подметал асфальт метлой с длинным черенком…
Я поставила монстеру возле входа в дом – не рядом с мусорными баками – просто оставила там…
Может быть кто-то заберёт её себе…
Вернувшись обратно в опустевшую квартиру – чистую до стерильности – я ощутила запах только себя самой… да пыль от книг вперемешку с тишиной…
Открыла настежь все окна…
Ветер носился по комнатам свободно – хлопал дверцами шкафов той самой мебели… которую мы когда-то выбирали вместе с Иваном… «навсегда»…
Закрыв окна обратно – я погрузилась в тишину…
Адреналин ночного марафона покинул тело окончательно… осталась лишь тупая ноющая пустота внутри…
На кухне мои руки машинально включили кофемашину… Она загудела привычно… Его любимый сорт кофе…
Я выключила её сразу же… Высыпала зерна в мусорное ведро… Заварила себе обычный чайный пакетик…
Села за стол молча…
«Ты как статуя». «Она теплая».
А может они правы? Может быть я настолько увлеклась ролью «сильной и мудрой Анастасии», что перестала быть живым человеком?.. Столько лет была опорой для всех – для него со всеми его «идеями», для Марьяны с бесконечными «сложностями», для Зои…
Телефон зазвонил неожиданно резко… Я знала кто это был…
«Зоя».
Я ответила:
– Настя! Настенька милая… Что там произошло?
Голос звучал встревоженно – но не участливо… Скорее осуждающе…
– Марьяна звонила мне вся в слезах!.. Говорит ты выгнала Ивана?! Ты что творишь?!
Вот оно как… Не «Что случилось?»… а сразу: «Что ты натворила?!»
– Зоя… – сделав глоток безвкусного напитка сказала я тихо: – Иван изменял мне с Марьяной…
Я ожидала паузы… шока… возмущения…
– Ох Господи Боже мой… – выдохнула мать наконец-то тяжело: – Марьяночка… Она ведь такая впечатлительная девочка всегда была… Вечно выбирает не тех мужчин!.. А Иван…
Она оправдывала их обоих…
– Зоя… Он был моим мужем. Она моя сестра. Они обманывали меня целый год!
– Настя!.. Ну что ты как маленькая?! – голос стал тверже; появился знакомый металлический оттенок строгости: – Ну случилось!.. Мужчины есть мужчины!.. А Марьяне всегда было труднее чем тебе!.. Ты же умница наша!.. Сильная!.. А она слабая девочка!
«Теплая». «Слабая».
Они будто заранее договорились между собой об этом диагнозе навсегда: мне можно делать больно – ведь выдержу; ей нужно сочувствовать даже когда она предает родную сестру…
Все они будто заранее решили это между собой навсегда: мне можно делать больно – ведь выдержу; ей нужно сочувствовать даже когда она предает родную сестру…
– Тебе нужно проявить мудрость своей души!.. Поговорите втроём спокойно!… Простить надо!… Семья важнее всего!
– Семья?.. – переспросила я медленно.– У меня больше нет семьи…
– Не говори ерунды!.. Просто злишься сейчас!… Подумай о Марьяне!… У неё сердце слабое!… А Иван…
– А Иван…, – перебила я её спокойно.– Уже сделал выбор сам.… Он теперь с ней.… И судя по всему,… ты тоже выбрала их сторону.…
