Я стояла в коридоре, прижав к груди сумку, и не решалась сделать ни шага вперёд. Щель в приоткрытой двери в гостиную пропускала приглушённый голос Богдана.
— Вероника ни о чём не догадается, она мне доверяет, — произнёс он в трубку. — Скоро буду рядом.
Эти слова ударили словно плетью. Я машинально поправила ремешок на плече, пытаясь собраться с мыслями. А вдруг я всё неправильно поняла? Может, смысл сказанного совсем иной?
Но его интонация… В ней не чувствовалось ни малейшего колебания, ни нотки смущения. Лишь хладнокровная уверенность человека, привыкшего вести двойную игру.
Я осторожно отступила назад, стараясь не издать ни звука. Сердце бешено стучало где-то в горле, мешая дышать. В голове крутилась одна мысль: «Вероника… Он назвал её Вероникой. Значит, это не случайность. Значит, всё гораздо глубже».
Голос Богдана стал тише — видимо, он отошёл к окну. Я проскользнула в спальню и тихо прикрыла за собой дверь. Села на край кровати и попыталась унять дрожь в пальцах.
Семь лет… Семь лет я была уверена: у нас с ним настоящая семья. Что наш союз — это надёжный островок спокойствия без лжи и измены. Мы вместе выбирали обои для кухни, смеялись над тем, как наш пёс тщетно пытался запрыгнуть на диван, строили планы на отпуск… А он всё это время жил другой жизнью.
Телефон завибрировал в кармане — сообщение от подруги: «Ну что там? Платье на юбилей купила?» Я уставилась на экран и не могла понять смысла прочитанного. Какое платье? Какой юбилей? Всё вокруг вдруг стало чужим и хрупким — мир рассыпался за считанные мгновения.
Из гостиной донёсся звук выключаемого душа — Богдан начал собираться.
