Я усмехнулась — коротко, с горечью.
— А как, по‑твоему, я должна была это воспринять? Что «Вероника» — твоя троюродная сестра? Или, может, просто коллега?
Он опустил руки и отвёл взгляд в сторону.
— Я не хотел, чтобы ты об этом узнала.
— Конечно не хотел. Ведь правда разрушила бы твой уютный мирок. Тот, где есть я — преданная жена, и она — та, к которой ты «вот-вот уйдёшь».
Он приблизился ещё на шаг, но я вновь отступила.
— Оксана, я сам запутался. Всё это… это временно. Я люблю тебя.
— Любишь? — я покачала головой. — Настоящее чувство не прячется за вымышленными именами. Любовь не строится на лжи.
Он приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но слова так и не пришли. В его взгляде мелькнуло сожаление — слишком позднее.
Я застегнула молнию на чемодане и взяла сумку в руку.
— Знаешь, что ранит больше всего? — тихо произнесла я. — Не сама измена. А то, что все эти годы я тебе верила. Думала: мы одно целое. А оказалось — ты играл сам за себя.
Он хотел вставить хоть слово, но я уже направилась к выходу из комнаты. В прихожей задержалась лишь на миг: взяла ключи и телефон со столика.
— Оксана… — его голос дрогнул. — Куда ты собираешься?
Я обернулась через плечо:
— Туда, где мне больше не придётся гадать, с кем ты переписываешься ночами. Туда, где смогу снова поверить себе.
Я вышла на лестничную площадку и толкнула тяжёлую дверь подъезда. Снаружи пахло весной — свежестью и чем-то новым. Где-то вдали раздавался детский смех; я глубоко вдохнула воздух и пошла вперёд.
Чемодан глухо стучал по ступеням за мной, но я не останавливалась ни на секунду. Пусть впереди неизвестность — она всё равно лучше жизни в обмане.
