Я наклонилась к витрине, разглядывая алые куски вырезки, и вдруг заметила в стекле своё отражение. Лицо казалось чужим — бледное, с кругами под глазами и потухшим взглядом. В этом отражении отразились все мелочи прошедшего года: как Оксана переставила мои чашки «поудобнее», как без предупреждения поселила племянника на две недели, как Александр сказал: «Ну что тебе жалко? Всё равно потом квартиру оформим на нас, мы же родные». А я молчала. Чтобы не провоцировать конфликт. Чтобы «не быть стервой».
Пальцы сами отпустили ручку тележки — она покатилась вперёд. Я подошла к полке с самым недорогим мясом для фарша и взяла несколько тяжёлых упаковок. Затем — крупы: гречка, рис, перловка. Гора серых неприметных пакетов. Мешки для мусора — самые прочные из всех. Новая броненакладка на дверь, сам замок — массивный, с блестящими ключами. Вместо привычной обиды внутри поднималось что-то другое — спокойное и твёрдое, как гранит.
На кассе я пересчитала оставшиеся купюры. Денег было немного, но хватало ещё на одну покупку — свободу. Выйдя из супермаркета, я сразу направилась в небольшой пункт печати напротив. Женщина за стойкой подняла глаза с усталым выражением; воздух был насыщен запахом бумаги и расплавленного пластика.
Я достала флешку из сумки — носила её уже месяц, всё откладывая нужный момент. На ней хранились отсканированные документы о праве собственности и подготовленные юристом уведомления о выселении временно проживающих лиц. Тогда мне казалось это предательством по отношению к семье; теперь же каждое слово в этих бумагах ощущалось как поддержка.
Принтер загудел и начал выдавать листы один за другим. Я аккуратно складывала их в папку так бережно, словно собирала перевязочные материалы перед процедурой — знакомое движение успокаивало.
На улице я набрала номер участкового — он уже приходил раньше по жалобам соседей на шумные сборища. Его голос прозвучал сонно и хрипло, но услышав слова «незаконное общежитие» и «много посторонних», он пообещал прийти проверить ситуацию. Затем я позвонила в санитарную службу: спокойно перечислила факты — постоянное скопление людей, лишние спальные места прямо на кухне, заваленный проход в коридоре, жалобы жильцов.
Фразы складывались чётко и уверенно — как будто я составляла рапорт дежурному врачу в отделении скорой помощи. Я вдруг поняла: говорю твёрдо и ясно, без привычного «извините» перед каждым предложением.
Когда поднималась обратно к квартире с тяжёлыми пакетами мяса и крупы в руках и папкой документов через плечо, подъезд показался мне не таким унылым — просто старым зданием из моего прошлого. На площадке перед дверью я остановилась перевести дыхание.
За тонкой стеной раздавался громкий смех; кто-то рассказывал анекдот или байку — хлопали ладони от смеха или одобрения. Звенела посуда, скрипели стулья по полу… Я почти видела Оксану в её любимом халате: она суетится у стола с видом хозяйки положения и поглядывает на дверь в ожидании своей покорной невестки с покупками для пира… чтобы та быстро всё приготовила пока «гости» ждут угощения.
Я поставила пакеты у порога, поправила ремень сумки на плече и крепче прижала к себе папку с документами. В груди царило странное спокойствие… Я нажала кнопку звонка не как уставшая медсестра после смены – а как женщина возвращающаяся домой – туда где она хозяйка.
Звонок прозвучал протяжно – уверенно разрезая гул голосов за дверью.
Дверь тут же дёрнулась – словно за ней ждали сигнала – распахнулась настежь… На пороге появилась Оксана: щёки пылали румянцем от жары кухни или вина; глаза блестели; халат испачкан свежими пятнами жира и соуса.
— Наконец-то! — набросилась она без приветствия: — Мы тут все голодные сидим! Люди уважаемые пришли! А ты шатаешься по магазинам! Что ты там могла столько выбирать?! Тебя попросили – делай!
Из квартиры пахло жареным мясом вперемешку с чесноком… маринадом… чем-то сладким… потом… чужими духами… За дверью продолжалась жизнь без меня – где моё место определялось только нуждой других людей во мне…
Я молча подняла пакеты с пола… встретилась взглядом со свекровью… И шагнула мимо неё внутрь квартиры ни слова не говоря… Она попыталась преградить путь телом… но я уже проходила мимо… чувствуя внутри холодную решимость держать спину прямо…
