— Я с тобой разговариваю! — повысила голос Оксана, вцепившись в мой рукав. — Поставь мясо на кухню и быстро к плите, гости не будут ждать!
Я осторожно освободила ткань из её пальцев и отступила в сторону, давая дорогу. В дверной проём за моей спиной вошёл участковый — тот самый, в мятой форме и с усталым, но цепким взглядом. За ним следовали двое в белых халатах и бахилах, с папками и кейсами.
Коридор сразу стал тесным. Оксана застыла на месте, сглотнула.
— Это ещё что?.. — прошептала она, оглядывая незваных гостей.
— Проходите, — спокойно произнесла я и шагнула к комнате.
Гул за праздничным столом тут же стих, будто кто-то убавил громкость. Когда я вошла в зал, десяток глаз уставились на меня поверх тарелок. Стол ломился от угощений: салаты «мимоза» и «оливье», холодец, нарезки из колбасы и сыра, соленья, пироги. В центре возвышалась хрустальная чаша с фруктами; по краям стояли нетронутые тарелки — словно для прислуги, которая должна была прийти довести всё до совершенства.
Александр сидел во главе стола, откинувшись на спинку стула с самодовольной ухмылкой. Завидев форму за моей спиной, он вздрогнул, но не убрал улыбку — только глаза стали настороженными.
Я поставила пакеты у стены и положила папку на свободный угол стола. Под пальцами ощутилась шероховатая поверхность картона. Я подняла голову.
— Ну что ж… — произнесла я чётко и ровно — так же когда-то объявляла процедуры пациентам. — Сейчас будет угощение для всех. По-честному.
По столу пробежал нервный смешок; кто-то кашлянул, кто-то шепнул соседу: «Что она несёт?» Оксана метнулась ко мне поближе и попыталась заслонить собой гостей от людей в форме.
— Мария! Прекрати устраивать спектакль… — начала она визгливо. Но участковый уже шагнул вперёд и коротко кивнул в знак приветствия.
Я раскрыла папку и стала выкладывать документы на белую скатерть один за другим: сначала свидетельство о праве собственности — плотный цветной лист с печатями и моим именем крупным шрифтом; затем дарственную от Елизаветы — строгой женщины с узнаваемым размашистым почерком; далее аккуратно пронумерованные уведомления о выселении временно проживающих лиц с сегодняшней датой.
Листы шелестели по ткани скатерти; колбаса и салаты вдруг потускнели рядом с этими белыми прямоугольниками бумаги.
— Что это за представление? — глухо произнёс Александр, приподнимаясь со стула.
— Это не представление,— ответила я спокойно.— Это документы. На мой дом.
Участковый достал из своей папки ещё несколько листов:
— Здесь представлен акт осмотра по жалобам соседей,— сообщил он вслух.— Зафиксированы факты размещения посторонних лиц на спальных местах без согласия владельца жилья. Квартира использовалась как общежитие без разрешения собственника. Все подписи имеются.
Кто-то из дальних родственников попытался пошутить вслух, но голос сорвался где-то посередине фразы. Люди начали ёрзать на местах; одни поправляли одежду нервными движениями – будто форма могла заметить лишнее даже под тканью.
Один из сотрудников санитарной службы открыл чемоданчик: внутри оказались бумаги с красной полосой сверху:
— В связи с поступившими жалобами и выявленными нарушениями,— сухо проговорил он,— назначена полная санитарная обработка квартиры от насекомых и прочих вредителей. Во время обработки находиться здесь запрещено. Все временно проживающие обязаны покинуть помещение как можно скорее. Оставаться может только владелица жилья.
Слово «вредители» повисло в воздухе тяжело – как запах хлорки: резкий до щипания в носу.
Первой закричала Оксана:
— Как ты могла! — Она схватилась за голову так отчаянно, что я даже усомнилась: а вдруг действительно не притворяется? — Это же мой дом! Я сюда сына привела! Я тут всю жизнь провела! Да это просто бумажки! Ты что же творишь? Родную семью выгоняешь?!
— Этот дом принадлежит мне,— повторила я спокойно.— И ты это прекрасно знаешь. Елизавета оформила всё официально на меня ещё тогда… Ты просто надеялась: я никогда не осмелюсь напомнить об этом вслух.
Родственники уже не слушали ни меня ни друг друга: кто-то вскочил со стула и бросился собирать вещи из спальни; другие торопливо начали сгребать еду со стола прямо в пакеты – колбаса шуршала плёнкой вместе с сыром; одна из вилок упала со звоном на пол; табуретка грохнулась о стену…
