Она щелкнула выключатель, и тусклый свет дешевой лампы беспощадно обнажил весь масштаб бедствия. Это была не просто гора немытой посуды — это был настоящий монумент человеческой лени и равнодушия.
Раковина была завалена до краев. На грязных тарелках, покрытых засохшим жиром и пятнами кетчупа, покоилась кастрюля из-под макарон, к стенкам которой прилипли остатки теста. Слив оказался забит заваркой и какими-то очистками, из-за чего в раковине стояла мутная вода с ржавым оттенком, в которой плавали размокшие куски хлеба.
Оксана подошла к столешнице с единственным желанием — налить себе воды. Жажда мучила её последние часы смены, но времени даже на глоток не находилось. Однако найти чистый стакан оказалось невозможным: все кружки были здесь — одни покрылись плесенью, другие служили пепельницами для окурков в остатках кофе.
Стол был липким на ощупь. К клеенке прилипли крошки, разводы от сладкого чая и следы от горячих чашек. Среди этого хаоса Оксана сделала шаг внутрь кухни и застыла: к горлу подступил тошнотворный ком. Если в комнате царил просто беспорядок, то здесь развернулась полноценная бытовая катастрофа. Казалось, раковина вот-вот рухнет под тяжестью посуды: тарелки с засохшими остатками еды, жирные сковородки и кастрюля с прилипшими макаронами образовывали шаткую пирамиду, венцом которой служила кружка с недопитым кефиром — он уже начал расслоение.
Из сливного отверстия тянуло затхлым запахом гнили. На столе в цветастой клеенке не осталось ни одного чистого участка: повсюду были крошки и липкие пятна от чая — стоило коснуться рукой, как она наверняка бы прилипла. Рядом стояла открытая банка шпрот, источавшая тяжелый рыбный дух. Пол под ногами предательски чвакнул — у самого входа растеклась буроватая лужица чего-то подсохшего: возможно кофе или кола.
— Чего застыла? — голос Тараса прозвучал прямо у самого уха. Он волочил ноги в стоптанных тапках и явно пришёл проконтролировать процесс приготовления ужина. — Двигайся быстрее, Оксанка! Время — это опыт в игре!
Оксана медленно повернула голову. Муж стоял у холодильника, опершись плечом о дверцу, ковыряя зубочисткой во рту остатки своего дневного перекуса. Его поза выражала полное безразличие вперемешку с ожиданием результата. Он смотрел на жену так же бесстрастно, как на неисправный автомат по продаже газировки.
— Ты считаешь это нормальным? — тихо спросила она и обвела рукой кухню вокруг себя. — Тарас, ты ведь весь день был дома… Ходил сюда пить воду, делал себе бутерброды… Неужели трудно было хотя бы ополоснуть за собой чашку? Или убрать хлеб обратно в пакет?
— Опять ты начинаешь! — недовольно поморщился Тарас и щёлкнул зубочисткой куда-то в сторону переполненного мусорного ведра; та упала мимо на липкий пол. — Я тебе уже говорил: быт не для меня! У меня склад ума стратегический! Я не могу отвлекаться на тряпки да губки — сбивается настрой! Ты женщина! У тебя это должно быть инстинктивно: уют там всякий… А что мы имеем? Заходишь сюда как будто в притон попал! И кто виноват? Хозяйка!
— Хозяйка?! — Оксана шагнула ближе к столу; руки её дрожали от усталости и злости одновременно. Ей хотелось пить до боли в горле… но единственная чистая чашка стояла высоко на полке за грудой грязной посуды… сил пробираться туда уже не оставалось… — Я здесь не хозяйка… я спонсор этого балагана! Я покупаю продукты для тебя же… я оплачиваю воду… а потом ещё должна всё это разгребать?! Ты ведёшь себя как свинья!
— Следи за языком! — взревел он вдруг и отлип от холодильника; лицо его покрылось красными пятнами раздражения. — Я тебе муж вообще-то! А не какой-нибудь сосед-алкаш! У меня сейчас сложный период… творческий кризис… А ты вместо поддержки только давишь морально! Думаешь мне легко?! Сидеть тут взаперти пока ты там хихикаешь со своими врачами?! Может ты потому так задерживаешься после смены?! А потом приходишь домой злая да вымещаешься на мне?!
Оксана смотрела прямо ему в лицо широко распахнутыми глазами… Вся усталость последних часов вдруг превратилась во внутреннюю тишину… холодную ясность… Это был тот самый момент абсурда… когда эмоции отключаются… уступая место сухому расчёту…
— Я не хихикаю… — произнесла она медленно и отчётливо каждое слово чеканя.— Я ухаживаю за лежачими больными мужчинами… Меняю им памперсы… потому что они сами вставать не могут… А потом прихожу домой… где живёт ещё один взрослый мужчина… который может подняться сам… но просто этого не делает… И которому тоже пора бы сменить памперс – потому что он загадил всё вокруг себя…
— Ты совсем страх потеряла?! – Тарас резко шагнул вперёд нависнув над ней всем телом; пахло от него кислым потом вперемешку с дешёвым дезодорантом.— Сравнила меня с инвалидами?! Да я здоровый мужик!! Глава семьи!! Просто сейчас такой этап!! А ты – ленивая баба!! Дом запустила!! Посмотри вокруг!! Грязь кругом!!! Тебе самой разве приятно?!
Он провёл пальцем по липкому столу поверх клеёнки – брезгливо поморщился – а затем демонстративно вытер палец о край медицинского халата Оксаны – тот висел на спинке стула.
— Вот видишь?! Всё липнет!!! Потому что ты ничего не делаешь!!! Пришла – легла спать!!! А я должен тут питаться?!
Оксана молча перевела взгляд на грязное пятно на своём белом халате… Это была уже даже не грязь – это было унижение всего её труда… плевок прямо в душу… Плевок во всё то малое хорошее что ещё оставалось между ними…
Её взгляд упал на тарелку с хлебом возле края стола – ломти были нарезаны неровно – немного заветрились – но вполне съедобны…
— Убери этот хлеб,— буркнул Тарас заметив её взгляд.— Он сухой уже стал!! Я такое жрать не буду!! Купи нормальный батон свежий!! И масло нормальное возьми наконец!!! Этот спред есть невозможно!!! И вообще давай быстрее котлеты жарь!!! Желудок сводит!!!
— Хлеб нормальный,— глухо ответила Оксана.— Ешь этот…
— Сказал же – НЕ БУДУ!!! – взвизгнул он вдруг.
Он резко ударил тыльной стороной ладони по тарелке; та подпрыгнула со звоном перевернулась; кусочки хлеба разлетелись по всей кухне: кто-то упал прямо в пыль возле мусора; другой шлёпнулся точно посреди той самой бурой лужицы у входа; один ломоть угодил прямо ей на носок сапога…
— Вот так надо было сразу!!! – торжествующе заявил Тарас глядя на результат своего поступка.— Теперь точно жрать это никто не будет!!! Поднимай всё сама да выбрасывай нафиг!!! И чтоб через десять минут ужин был готов понялА?? Учись быть женой пока я добрый!!!
Он развернулся чтобы уйти уверенный что снова победил окончательно как всегда раньше бывало… Он привык что Оксана молчит… Привык что она собирает разбросанное молча лишь бы избежать очередной сцены…
Но теперь тишина позади него была совсем другой…
Она словно сгущалась вокруг него тяжёлым воздухом перед грозой…
Когда волосы начинают вставать дыбом…
Когда молния вот-вот ударит…
Когда терпение заканчивается окончательно…
Оксана смотрела вниз…
На кусочек хлеба лежащий у неё на сапоге…
