— Это ты убираешься отсюда. Немедленно. В чём стоишь. И со своим борщом — тоже.
— Ты что, совсем с ума сошла, коза?! — взревел Тарас, отдирая от майки куски варёной капусты, которые липли к ткани и медленно сползали вниз, оставляя жирные багровые следы. — Это же механика! Это «Райзер»! Ты хоть понимаешь, что натворила? Сейчас же переводи мне деньги на новый! Немедленно!
Он схватил клавиатуру со стола — из неё текла мутная жидкость, и встряхнул ею в воздухе. Изнутри раздалось жалкое бульканье. Капли жирного супа разлетелись по комнате: на обои, на монитор и даже ему в лицо. Он выглядел одновременно жалким и пугающим: лицо перекошено от ярости, губы подрагивают, а в глазах не отчаяние из-за разрушенной семьи — страх за погибшую игрушку.
— Я тебе ничего не переведу, — голос Оксаны звучал ровно и холодно, словно металл резал воздух. Внутри неё поднималась волна ярости настолько мощной, что она сметала все рамки приличия и воспитания. — Год я тебя кормила. Одевала тебя. За интернет платила я же! А ты теперь требуешь с меня компенсацию за испорченную игрушку?
— Замолчи! — Тарас швырнул мокрую клавиатуру обратно на стол; брызги полетели во все стороны. — Ты обязана! Мы семья! У нас общий бюджет… ну то есть твой пока я без работы! Ты не имеешь права меня выгонять! Я здесь живу! Это нарушение закона!
Он попытался перейти в примирительный тон, но вышло жалко: взгляд метался по комнате в поисках поддержки, но находил только грязь на полу, разбросанные носки и лужи борща. Он привык давить на жалость и играть на чувстве вины собеседника — но сейчас наткнулся на глухую стену. Оксана стояла посреди комнаты с пустой кастрюлей в руке как с оружием революции; её поза не оставляла сомнений.
— Вон отсюда.
— Что значит «вон»? Куда мне идти? Ночь же уже! Ты вообще нормальная? Оксан… ну вспылила ты… бывает же такое… Давай успокоимся? Я всё уберу… хочешь даже пол вымою? Завтра…
Он сделал шаг к ней навстречу с распростёртыми ладонями вверх — якобы для примирения. От него тянуло потом, паром от электронки и теперь ещё кислым запахом борща. Этот аромат ударил Оксане в нос так резко, что окончательно привёл её в чувство.
— Я сказала: пошёл прочь отсюда! — выкрикнула она так громко, что Тарас инстинктивно отшатнулся назад и запнулся о ножку кресла.
Оксана не стала ждать новых оправданий или угроз: она шагнула вперёд и схватила его за грудки майки. Ткань была мокрой и скользкой от жира; прикосновение вызвало отвращение, но оно тут же исчезло под напором адреналина. В ней проснулась та сила, которая позволяла ей перекладывать тяжёлых пациентов в реанимации без посторонней помощи. Она резко дёрнула мужа к себе.
— Ты чего творишь?! Совсем рехнулась?! — завизжал он истерично, пытаясь упереться ногами в пол; тапочки скользили по линолеуму бесполезно. — Руки убери! Я щас… я щас ударю!
— Попробуй только… паразит несчастный… Попробуй тронь меня – сотру тебя в порошок!
Она тащила его к выходу из комнаты как мешок мусора: тяжёлого да рыхлого – но абсолютно бесполезного при столкновении с женщиной вне себя от ярости.
Они вывалились в коридор; Тарас зацепился плечом за крючок у двери и сбил несколько курток.
— Дай хоть вещи собрать!! – завопил он отчаянно осознав происходящее всерьёз – Телефон мой где?! Паспорт хотя бы верни!! Куртку дай – там мороз!! Хочешь чтоб я замёрз?!
— Телефон ты забудь – это мой номер оформлен был да ещё мной оплачивался каждый месяц! Так что остаётся здесь как часть долга за коммуналку! А паспорт тебе зачем? Всё равно нигде не работаешь!
Она дотащила его до входной двери; он цеплялся руками за стены так яростно, что оставлял жирные следы на обоях; скулил тошнотворно вперемешку с руганью – угрожал даже – но Оксана была непреклонна. Адреналин выжигал остатки усталости из её тела: ей было легко двигаться вперёд… легко принимать решения… плевать было ей сейчас абсолютно на всё – соседи ли услышат или полиция приедет позже – главное было одно: очистить дом прямо сейчас.
— Оксаночка… милая… ну не сходи с ума… пожалуйста… куда ж мне идти ночью вот так вот?.. В трениках?.. Мама ж меня убьёт…
— Вот к маме своей иди!!! Пусть она тебе котлеты жарит да задницу подтирает!!! А моя смена закончилась!!!
Она толкнула его между лопатками так сильно неожиданно для него самого – что он вылетел из квартиры как пробка из бутылки шампанского: пролетел пару метров по плитке подъезда босиком (тапочки слетели), ударился плечом о стену напротив входной двери и остался стоять посреди площадки весь перекошенный.
Он выглядел карикатурно: растянутые спортивные штаны с пятном между ногами; майка вся заляпана свеклой да капустой; волосы взъерошены; лицо пунцовое от злобы или холода (или обоих сразу). Соседка сверху остановилась у мусоропровода с ведром замершая при виде этого зрелища.
— Ты пожалеешь!!! — взревел он вдруг оглушительно повернувшись обратно к двери квартиры.— Приползёшь ко мне сама!!! Сдохнешь одна среди своих кошек!!! Никому ты не нужна!!! Старая психованная баба!!! Я развод подам!! Половину квартиры заберу!!!
— Подавай,— спокойно произнесла Оксана.— Только сначала заработай себе на адвоката… танковый стратег…
— Куртку верни!! Верни куртку!! Сволочь!!
Оксана посмотрела ему вслед последний раз через приоткрытую дверь: ни злобы ни боли уже не осталось во взгляде – только ледяное презрение того самого уровня равнодушия которым смотрят обычно на дохлого таракана под тапком.
— Кормушка закрыта навсегда… Тарас… Гейм овер…
С этими словами она захлопнула дверь перед самым его лицом с такой силой будто ставила точку навсегда во всей этой истории жизни вместе с ним. Замок провернулся дважды внутри скважины металлическим щелчком; затем защёлкнулась внутренняя задвижка.
Снаружи ещё слышались удары кулаком по металлу да проклятия вперемешку со слезными мольбами открыть обратно дверь… Но всё это уже ничего больше для неё не значило…
Оксана медленно прислонилась спиной к двери и опустилась вниз прямо на пол коридора устало раскинув ноги по линолеуму покрытому пятнами супа да грязи повседневности прожитых лет рядом с ним…
В квартире царила тишина нарушаемая лишь гудением старенького холодильника где-то там дальше на кухне… Пахло борщом… И свободой…
Её руки дрожали теперь уже не от злости а скорее от облегчения после выброса напряжения накопленного годами молчания терпения унижения забот без благодарности…
Она посмотрела вниз себе на ладони пахнущие хлоркой вперемешку со свеклой… И впервые за долгое время поняла: этот дом снова принадлежит ей одной…
Не нужно больше бежать готовить ужин.
Не нужно слушать нытьё.
Не нужно быть никому прислугой…
Из комнаты донёсся звук падения предмета со стола – вероятнее всего та самая клавиатура окончательно съехала вниз под собственным весом пропитанным жиром…
Оксана усмехнулась про себя.
Завтра вызовет клининговую службу.
А сегодня просто пойдёт принять душ…
Смоет этот день…
Эту грязь…
И эту жизнь…
Впервые за долгое время она будет спать поперёк кровати.
На всей ширине матраса.
Без храпа рядом.
Без просьб принести воды посреди ночи…
Она поднялась неспеша…
Переступила через валявшуюся куртку бывшего мужа сбитую им ранее…
Пнула её ногой куда-то подальше…
И направилась прямиком в ванную комнату…
Скандал завершился.
Начиналась новая жизнь…
