Тарас с грохотом захлопнул дверь спальни прямо перед её лицом. Замок щёлкнул. Из-за двери донёсся голос Параскевы:
— Вот теперь совсем другое дело. Воздух посвежел. Открывай окно, Тарас, пусть выветрится этот смрад.
Алина осталась одна в тускло освещённом коридоре. Наклонившись, она подняла свою куртку — Тарас сбросил её с вешалки ещё в начале перепалки. Отряхнула ткань от пыли и грязи. Затем подобрала сумку. Слёз не было. Ни капли жалости или боли — только ясное, как утренний мороз, осознание: всё кончено. Не временная размолвка, не очередной конфликт — конец пути. И ей оставалось лишь сделать последний шаг, чтобы сохранить остатки достоинства.
Щелчок замка прозвучал как стартовый сигнал на беговой дорожке. Дверь распахнулась, и на пороге появился Тарас. Он выглядел удовлетворённым, будто только что воздвиг памятник собственному эгоизму. Его взгляд скользнул по разбросанным вещам в коридоре, по осколкам стекла и лужице духов — и остановился на Алине. Она не сидела в углу с опущенной головой — она действовала.
Алина стояла над большой спортивной сумкой, которую достала из антресоли. Без лишней суеты она бросала туда всё подряд: джинсы, кофты, бельё — всё из груды вещей на полу. Она не сортировала одежду и не складывала аккуратно — просто собирала то немногое, что могло пригодиться ей в ближайшие дни.
— Ну что ж, уже пакуешь чемоданы? — усмехнулся Тарас и облокотился на дверной косяк плечом. — Правильно делаешь! Ступай к своей Владиславе! Переночуешь у неё на раскладушке — может быть мозги проветрятся! А завтра вернёшься и займёшься уборкой как положено! Чтобы к обеду тут всё сияло!
Алина застегнула молнию на сумке; резкий звук прорезал тишину квартиры как лезвие ножа по ткани реальности. Она выпрямилась, закинула тяжёлую ношу себе на плечо и посмотрела прямо на мужа. В её взгляде была такая ледяная пустота, что у Тараса дрогнула ухмылка.
— Я больше сюда не вернусь, Тарас, — произнесла она спокойно и чётко. — Ни завтра… ни когда-либо вообще.
— Вот как? — он покачал головой с фальшивым сочувствием в голосе. — И куда ты направишься? Кому ты нужна такая? Бесплодная стареющая гордячка… Думаешь там за дверью очередь стоит? Это я тебя подобрал! Я тебя очистил от грязи! Я тебе дал шанс жить!
Из спальни выглянула Параскева уже переодетая в халат Алины — тот самый махровый халатик, который та забыла снять с крючка за дверью ванной комнаты перед скандалом. Теперь он нелепо облегал массивную фигуру свекрови и делал её похожей на самодовольную гусеницу.
— Пусть идёт, Тарасик мой дорогой… — прохрипела она с довольной миной и поправила воротник халата чужими руками.— Ей полезно будет остыть малость… Спесь сбить… Пусть побродит по улицам да помёрзнет немного… Голод быстро учит смирению… А мы пока чайку попьём… Я там печенье видела… Надеюсь оно ещё годное?
— Жри да подавись им! — бросила Алина через плечо и направилась к выходу из квартиры; подошва ботинка хрустнула по битому стеклу от флакона духов.
Тарас резко шагнул вперёд и преградил ей путь своим телом; лицо его налилось злостью.
— Стоять! Ты как разговариваешь с моей матерью?! Совсем страх потеряла?!
— Она мне никто… чужая женщина… которая разрушила мою жизнь твоими руками… А ты всего лишь инструмент… молоток у неё в ладонях…
— Ключи сюда! — он протянул руку ладонью вверх.— На стол положи быстро! Не хочу потом ночью проснуться от того что ты тут шастаешь или чего добром уносишь… Знаю я таких как ты…
Алина сунула руку в карман пальто; пальцы коснулись связки ключей: от квартиры… почтового ящика… подъезда… Металл был тёплым от тела… Она достала их наружу и задержалась взглядом на брелоке-сердечке – дешёвый сувенирчик от годовщины трёхлетней давности…
— Забирай,— сказала она негромко.
Ключи упали не ему в ладонь – она специально разжала пальцы чуть раньше – связка со звоном шлёпнулась прямиком в липкую лужицу духов среди осколков стекла.
— Подними,— процедил Тарас сквозь зубы; голос его стал опасно тихим.— Подними сама… И дай мне…
— Сам подберёшь,— ответила Алина спокойно.— Ты ведь любишь ползать перед своей мамочкой… Вот потренируйся…
Лицо Тараса исказилось яростью; он занёс руку для удара – но так и замер посреди движения: Алина смотрела прямо ему в глаза без страха – только презрение плескалось во взгляде холодной волной презрения…
Он хотел сломать её душевно – а не физически…
— Убирайся отсюда!!! Чтобы духа твоего здесь больше не было!!! Ты для меня умерла!!! Слышишь?! Мёртвая!!! Мама – это святое!!! А ты ничто!!! Грязь под ногтями!!!
Выбор сделан – всегда был сделан – но теперь окончательно…
— Я знаю это теперь,— кивнула Алина.— Спасибо тебе за прозрение…
Она обошла его стороной так осторожно будто боялась задеть даже краем рукава куртки; подошла к входной двери; взялась за ручку…
За спиной слышалось тяжёлое дыхание мужа да шарканье тапочек Параскевы – та вышла посмотреть финальную сцену спектакля собственной постановки…
— Дверь закрой плотно!! Сквозняков мне тут ещё не хватало!! И проверь сумку сынок!! Вдруг серебро столовое прихватила!!
Алина распахнула дверь наружу; лестничная площадка встретила её тишиной да запахом табака из соседской квартиры… Обычный облезлый подъезд вдруг показался ей воротами свободы…
— Серебро оставьте себе,— сказала она тихо.— Вам пригодится… На похороны вашей совести…
Она вышла прочь из квартиры и захлопнула дверь так сильно что металл звякнул эхом по всем этажам дома… За спиной тут же защёлкнулся замок: Тарас запирался намертво – будто боялся вторжения дикарей…
Алина стояла посреди бетонного пролета лестницы; сумка тянула плечо вниз тяжестью прожитых лет… Ей было некуда идти: к подруге стыдно… до родителей далеко… Но это уже ничего не значило…
Впервые за три года она вдохнула полной грудью воздух без запаха гнилых компромиссов…
В квартире позади неё Тарас повернулся к матери:
— Всё мамуль ушла,— сказал он устало вытирая руки о штаны словно после грязной работы.— Теперь будем жить спокойно… Никто нервы тебе трепать больше не станет…
— Давно пора сынок,— Параскева подошла ближе похлопав его по плечу.— Пойдём чай пить… Завтра замки сменим чтоб наверняка… Кто знает вдруг копию сделала? От таких всего можно ждать…
Они пошли вместе на кухню перешагивая через разбросанные вещи Алины словно через мусор после ремонта жизни… Ключи так остались лежать среди лужицы духов — забытые навсегда…
Семья вновь обрела «гармонию» без лишних элементов внутри системы координат Параскевы…
Порядок восстановлен мёртвым покоем пустоты…
