Куртку она сорвала с вешалки и метнула туда же, где уже валялись карты. Затем из шкафа извлекла его ботинки и выставила их за порог — прямо на засаленный коврик.
Всё было готово к развязке. Оставалось только дождаться, когда он появится, сжимая в руках мокрую бумажную массу, которая для него значила больше, чем семья.
Гулкие шаги по лестнице звучали так, будто поднимался не человек, а израненный зверь. Алина стояла в прихожей, держась за дверную ручку. Она не собиралась прятаться — напротив, ей нужно было видеть этот финал своими глазами. Смотреть прямо в лицо тому моменту, когда захлопнется последняя ловушка.
На площадке показался Дмитрий. Его вид был одновременно жалким и омерзительным: дорогие брюки облеплены грязью до колен, белые носки превратились в черные лоскуты. Он тяжело дышал, выталкивая воздух со свистом. Но страшнее всего было выражение лица — искажённое яростью и страхом, с каплями уличной жижи на щеке.
Он прижимал к животу комок размокших бумаг. С синего паспорта стекала мутная вода прямо на бетонный пол; свидетельства о собственности слиплись в бесформенную массу; чернила на справках расплылись до неузнаваемости.
Увидев жену в дверном проеме, он ускорил шаг — хотел ворваться внутрь квартиры с разбега, швырнуть мокрые бумаги на стол и заорать так громко, чтобы затряслись стены. Возможно даже ударить — его руки дрожали не от холода: он был готов к насилию.
— Уйди! — прохрипел он без попытки вытереть ноги. — Уйди с дороги! Я сейчас…
Алина осталась неподвижной. Она выставила ногу вперёд и упёрлась ею в порог. Одной рукой она метнула ему в лицо его же куртку — тяжёлая зимняя парка ударила его в грудь и заставила отшатнуться; инстинктивно он прижал локтями документы к себе.
— Стой здесь, — произнесла она негромко, но так твёрдо, что он застыл на месте. — В таком виде тебе место только на мусорке. В квартиру ты не войдешь.
— Ты спятила?! — взревел Дмитрий так громко, что эхо разнеслось по подъезду. Соседи наверняка уже затаились за дверями с глазами у глазков — но сейчас это было неважно. — Это мой дом! Я тут прописан! Мне надо просушить документы до того как печати исчезнут окончательно!
— Печати уже поплыли вместе с твоими мозгами, Дмитрий… — Алина пнула ботинки у двери так сильно, что те отлетели к его ногам и стукнулись о грязные носки. — Надевай их и катись отсюда.
— Куда?! — глаза у него налились паникой; пот стекал по лицу каплями. — Ты что несешь? У меня ни ключей нет, ни денег! Ни телефона! Ты всё заблокировала! Я никуда не пойду!
Он рванулся вперёд плечом пытаясь вытеснить её из прохода. Но Алина была готова: она резко толкнула его обеими руками прямо в грудь.
На скользком кафеле подъезда Дмитрий поскользнулся: ноги поехали по грязи от собственной обуви; он замахал руками пытаясь удержаться… но бесполезно: мокрая пачка документов вылетела из рук и шлёпнулась обратно в лужу воды под ним.
Он рухнул назад с глухим стуком о ступеньку лестницы.
— Ты… ты… — прохрипел он сквозь судорожное дыхание снизу вверх; взгляд был полон злобы вперемешку с детской обидой.
— Хотел вложиться ради Зои? Вложился… — чеканила Алина холодным голосом сверху вниз как над провинившимся псом. — Лишил меня машины ради того чтобы твоя Зоя грела кости в новой бане? Отлично! Теперь это твоя единственная недвижимость!
Она подняла упавшую шапку из прихожей двумя пальцами и брезгливо бросила её ему под ноги рядом с размокшим паспортом:
— Езжай к ней сам теперь… Адрес знаешь… Документы у тебя хоть и превратились в кашу… Живи там… Спи рядом со своей баней… Только сюда больше не суйся… Замки я сменю через час… Мастер уже едет…
— Я тебя засужу! До нитки раздену! За каждую царапину на машине ответишь! – визгливо выкрикнул он сквозь дрожащие пальцы пытаясь собрать остатки бумаг из лужи.
— Сначала дойди до суда пешком… – усмехнулась Алина спокойно – …потому что гривен у тебя нет даже на маршрутку… Карточки валяются где-то под полкой… Попробуй попросить мелочь возле метро… Вид у тебя подходящий: грязный бомж без будущего… Всё как заслужил…
Она видела как осознание происходящего медленно проступает у него перед глазами: сидит посреди подъезда без копейки денег… Документы уничтожены… Машина стоит мертвым грузом во дворе без ключей…
До дачи Зои сорок километров по осенней жиже…
— Алина… ну хватит дурить… – голос сменился на жалобный лепет – Ну вспылили оба… Дай зайти хоть согреться… Зоя этого не переживёт…
— Мне плевать что там переживёт твоя Зоя – холодно отрезала она – Вырастила эгоиста? Пусть теперь пожинает плоды…
Алина взялась за ручку двери:
— Это конец Дмитрий… Развод будет официальным… Раздел имущества тоже будет официальным… Только делить мы будем долги которые ты сам накопишь пока будешь пытаться восстановиться после всего этого…
Сейчас марш-бросок начинается для тебя…
Вперёд – к Зое…
Может быть она ещё способна согреть…
С этими словами она резко захлопнула тяжёлую металлическую дверь перед ним.
— Алина!!! – завопил он вскакивая вверх но опоздал…
Замок щёлкнул дважды сверху… дважды снизу… затем клацнула ночная задвижка…
Дмитрий остался один перед закрытой дверью…
Изнутри слышались удаляющиеся шаги…
Он ударил кулаком по металлу раз-два-три раза подряд…
Боль пронзила руку но дверь даже не шелохнулась…
Тишина окутала подъезд словно ватой…
Лишь гудение лампы где-то этажом выше нарушало мертвую тишину…
Он опустил руки вниз…
Посмотрел на мокрый ком бумаги который всё ещё держал судорожно прижатым к груди…
Посмотрел вниз на свои промокшие насквозь носки…
Теперь ему предстояло спуститься вниз во двор…
Натянуть холодные ботинки поверх промозглой ткани
И идти
Долго
Унизительно долго
Через весь город
К окраине
Туда где за высоким деревянным забором стоял парник-баня купленный ценой разрушенной семьи
Дмитрий всхлипнул
Провёл рукавом по лицу размазывая грязь вместе со слезами
И шаркая ногами побрёл вниз по лестнице
Каждый шаг отдавался чавканьем мокрой одежды
Впереди была долгая дорога домой
И никто больше не собирался его встречать или подвозить
