— Я ведь просил, чтобы к моему возвращению дома был порядок, а на столе — горячий ужин! И не надо снова прикрываться своей работой — ты там всё равно без дела сидишь! — голос Василия, глухой и злой, прорезал тишину прихожей сразу после того, как за ним с грохотом захлопнулась металлическая дверь.
Оксана застыла. Она стояла на коврике у входа, прислонившись спиной к вешалке, успев снять только один сапог. Вторая нога, распухшая после целого дня беготни по офисным этажам, ныла от усталости и требовала освобождения. Но крик мужа словно сковал её тело. Пальто всё ещё липло к плечам влажной от дождя шерстью, а в побелевшей от напряжения руке она крепко сжимала ручку сумки с ноутбуком.
— Ты что, оглохла? — Василий даже не стал разуваться. Он прошёл в ботинках по ламинату, оставляя за собой мокрые грязные следы, и резко распахнул дверь кухни. — Я спрашиваю: где еда? Я вкалывал двенадцать часов без передышки! Имею право прийти домой и нормально поесть! А не нюхать пустую кастрюлю!
Оксана наконец выдохнула. Вместо привычного страха или желания уладить конфликт внутри поднималась вязкая усталость — тяжелая и бесцветная. Она медленно опустила сумку на пол; звук удара показался ей оглушительным.
— Василий… посмотри на меня, — произнесла она тихо, стягивая второй сапог. — Я вошла в квартиру всего три минуты назад. Даже пальто снять не успела. Какой ужин? Сегодня я весь день занималась квартальным отчётом… Обедала одним яблоком.
Муж вышел из кухни. Его лицо покрылось красными пятнами — верный признак того, что он только начинает заводиться и ищет повод выплеснуть раздражение наружу. Он указал пальцем в сторону кухни.
— Мне плевать на твои отчёты! — рявкнул он надвигаясь на неё. — Мне абсолютно всё равно, какие бумажки ты там перекладываешь целыми днями! Ты женщина! Твоя обязанность — следить за домом! Захожу на кухню — а там с утра две грязные чашки стоят! Две чашки, Оксана! Что мешало их помыть перед уходом? Или мы теперь наняли домработницу?
— Мы тогда торопились… — Оксана повесила пальто на крючок и отвернулась от него. — Ты тоже пил кофе из одной из этих чашек… Почему ты сам её не помыл?
Василий рассмеялся коротко и зло.
— Потому что я мужчина! — сказал он так уверенно, будто этим объяснял законы мироздания. — Я приношу деньги в дом! Я решаю проблемы! А ты ходишь «на работу» просто чтобы дома не сидеть да новое платье выгулять! Твоя зарплата копеечная по сравнению с моей… А мой комфорт держит эту семью вместе! Моя мать никогда бы себе такого не позволила: отец приходил со смены домой – и всегда было первое блюдо, второе и компот на столе стояли. И рубашки у него были выглажены так тщательно – хоть порежься о воротник… И ведь она тоже уставала!
Оксана прошла в комнату; виски стягивало тугим обручем боли – знакомый признак приближающейся мигрени. Она знала этот монолог дословно: мать Василия – Лариса – давно стала для него эталоном идеальной хозяйки.
— Твоя мама… ни дня нигде не работала вне дома… Она занималась бытом и тобой – это была её работа… А я руковожу отделом логистики… У меня двадцать человек под началом… И я приношу домой столько же денег… если не больше…
Лицо Василия скривилось так резко, будто он проглотил лимонную дольку целиком. Он терпеть не мог разговоров о деньгах – особенно когда речь заходила о доходах жены: это была его слабая точка.
— Не смей говорить про маму таким тоном! — он ударил ладонью по дверному косяку так сильно, что дерево дрогнуло под рукой. — Она знала своё место: мужчина – глава семьи! А ты возомнила себя кем-то важным?! Начальник отдела… Дома ты никто, Оксана… Жена должна заботиться о муже!.. Если ты даже котлеты пожарить не можешь вовремя – грош цена твоему начальству!.. Лень тебя съела!.. Только бы уткнуться в телефон или ноутбук…
Он направился к дивану и тяжело опустился на него прямо в пиджаке; его поза выражала полное недовольство происходящим: молчащий укор живущего «по праву».
— Есть хочу… Сделай хоть что-нибудь: яичницу там или пельмени свари… Всё равно что… Но через десять минут еда должна быть готова!.. И убери бардак на кухне – смотреть тошно!
Оксана осталась стоять посреди комнаты неподвижно; перед глазами проносился весь сегодняшний день: бесконечные звонки клиентов; спор с транспортной компанией; потерянный груз; три часа поисков; головокружение от голода ближе к вечеру… Единственное желание было одно – принять горячий душ да лечь спать… Просто лечь…
А напротив неё сидел здоровый взрослый мужчина и всерьёз считал её усталость капризом или выдумкой рядом со своей «настоящей» работой.
— В морозилке есть пельмени… В чайнике вода кипячёная стоит… Руки у тебя вроде целы…
Василий медленно повернул голову к ней; глаза сузились до щёлочек:
— Что ты сейчас сказала?.. Ты мне предлагаешь самому себе готовить после смены?
— Я говорю о том… чтобы делить обязанности поровну… Я тоже устала сегодня… Не меньше тебя… Я человек живой… Не робот… И точно не твоя мама…
— Человек?! Живой?! Да ты эгоистка самая настоящая!.. Думаешь только о себе!.. «Я устала», «я работала»!.. Да толку от тебя никакого нет!.. Домой приходишь только жаловаться умеешь!.. Нормальная женщина всё успевает: работает днём – вечером уют создаёт мужу!… А ты?.. Посмотри на себя!… Кто передо мной стоит?! Серая мышь в офисной форме!… Ни тепла от тебя дома!… Ни еды нормальной!… Ни ласки человеческой!… Зачем я вообще женился?!
Слова летели тяжело как камни: каждое должно было ранить до слёз; заставить почувствовать себя ничтожной; броситься к плите жарить омлет или варить суп из ничего лишь бы загладить очередную мнимую провинность…
Раньше именно так всё и происходило…
Но сегодня внутри неё что-то оборвалось.
Как будто перегорел последний предохранитель…
И вместо привычного страха осталась только звенящая тишина внутри.
Она смотрела прямо на мужа и уже видела перед собой вовсе не любимого человека…
