Она смотрела на мужа и больше не видела в нём любимого человека — перед ней стоял капризный, раздражительный ребёнок, топающий ногой в ожидании внимания, совершенно не задумываясь о том, какой ценой это внимание даётся другому.
— Вот именно, — произнесла она с неожиданной твёрдостью в голосе, нарушившей вязкую тишину душной комнаты. — С какой стати?
Василий даже не уловил смысла её слов. Он уже втянул воздух в лёгкие, готовясь выдать очередной поток обвинений — от мятой рубашки месяц назад до недосоленного супа годичной давности. Он чувствовал себя на вершине власти, наслаждаясь моментом «воспитания», уверенный: вот-вот она сломается и подчинится.
Не дожидаясь ответа, Василий резко развернулся и направился на кухню, нарочито громко стуча пятками по полу, будто хотел пробить ламинат. Оксана пошла следом — словно по инерции старой привычки, въевшейся глубоко в подсознание. Каждый шаг отдавался тупой болью в уставших ногах.
На кухне царил тот самый «хаос», который он только что превратил в трагедию: две чашки в раковине и немного крошек у тостера. Для Василия это было почти личным оскорблением его достоинства. Он резко распахнул дверцу холодильника — стеклянные банки внутри жалобно звякнули.
— Пусто как на вокзале! — возмутился он, оглядывая полки с сыром, овощами, молоком и вакуумными упаковками ветчины. — Ни тебе супа нормального, ни жаркого! Всё полуфабрикаты какие-то! Мы что тут — студенты? Мне тридцать пять лет! Я хочу приходить домой и видеть ужин на столе, а не собирать себе перекус из обрезков!
Он выхватил батон докторской колбасы и швырнул его на доску для нарезки. Взял нож и начал грубо резать: огромный ломоть хлеба с толстым куском колбасы сверху. Без тарелки. Ел прямо так — стоя у столешницы с опорой на бедро и сверля жену взглядом.
— Стоишь молча… — проговорил он с набитым ртом; крошки осыпались на пол. — Конечно молчишь! Сказать-то нечего! Ты же понимаешь: я прав! Просто твоя гордыня мешает признать это вслух! Ты возомнила себя важной персоной из-за своей работы!
Оксана прислонилась спиной к прохладному подоконнику. Она наблюдала за тем, как двигаются мышцы его лица при жевании бутерброда… И чувствовала странную отрешённость. Как будто смотрела чужое кино про чужую жизнь.
— Я ничего не возомнила, Василий… — тихо сказала она. — Я руковожу отделом логистики. От моих решений зависят поставки сразу в три области страны. Ошибусь я — компания потеряет миллионы гривен. Это серьёзная ответственность… Не меньшая нагрузка, чем твоя стройка.
— Да брось ты меня смешить! — отмахнулся он куском колбасы как флажком. — Ответственность у неё… Ты сидишь себе под кондиционером весь день да кнопочки нажимаешь! Кофе пьёшь со своими подружками… Это не работа! Это игра в деловую женщину! А вот я сегодня полдня под дождём простоял на объекте: заказчик мозги выносил, смету пересчитывал… Вот это труд настоящий! А твоя «логистика»? Перекидка бумажек туда-сюда… Любую обезьяну научи клавиши нажимать – справится!
Он проглотил кусок почти целиком и потянулся за следующим бутербродом так резко и жадно, будто боролся за еду.
— И знаешь что самое забавное? — продолжал он между делом резать хлеб ножом с металлическим звоном по доске. — Ты реально думаешь: раз получаешь зарплату – можешь забить на семью? Да плевать мне на твои деньги! Моих хватает нам обоим жить нормально! Но уют они не заменят… Мне жена нужна – женщина настоящая! Та самая хозяйка дома… А ты стала мужиком в юбке: пришла домой – лицо кирпичом да нос в телефон!
Оксана перевела взгляд на кухонный гарнитур из светлого дуба с дорогими ручками фурнитуры… Вспоминала: как выбирала эту мебель сама; как откладывала премии ради этой столешницы из искусственного камня – той самой поверхности, куда Василий сейчас ронял жирные крошки своей колбасы… Он говорил про свои деньги? Забыл уже видимо: кредит за машину платит она; половину ипотеки тоже гасит она; холодильник этот набивает продуктами снова же она – каждое воскресенье утром пока он досыпает до обеда…
— Ты вообще слышишь меня?! — повысил голос Василий заметив её отсутствующий взгляд. — С кем я разговариваю?! Со стенкой?! Вот именно об этом речь идёт – никакого уважения ко мне нету вообще! Даже слушать не хочешь после тяжёлого моего дня?! Тебе всё равно голоден ли мужик или нет?! Эгоистка ты законченная!
Он доел бутерброд и вытер жирные пальцы о домашние штаны – жест настолько мерзкий для Оксаны, что её передёрнуло от отвращения… Затем шагнул ближе к ней – нависая сверху своим телом так близко к окну… От него пахло потом вперемешку с мокрой одеждой и дешёвой колбасой…
— Запоминай хорошо… Оксана… — произнёс он медленно глядя ей прямо в глаза; зрачки его были холодны и пусты кроме желания доминировать над ней любой ценой… — Здесь правила устанавливаю я потому что я мужчина здесь один единственный понялa? Хочешь жить тут дальше? Тогда будешь делать всё по этим правилам: готовить если надо научись; времени нету – просыпайся раньше или ложись позже мне всё равно как именно но чтоб завтра кухня сияла чистотой а ужин был готов ровно к семи вечера понялa?! Я не собираюсь жить среди грязи рядом с ленивой бабёнкой!
Оксана смотрела ему прямо в рот – наблюдая за тем как двигаются губы; как слюна собирается по краям… Каждое слово сказанное им чтобы унизить её производило обратный эффект: страх исчезал окончательно; обида растворилась без следа… Осталась только ледяная брезгливость – та самая чистая непримиримая брезгливость которой глядят на таракана ползущего по тарелке во время ужина…
— Закончил? – спросила она сухо без малейшего выражения эмоций голос был мертвенно ровным словно осенний лист упавший без ветра…
Василий опешил: он ожидал слёз или истерики или хотя бы оправданий… Любую реакцию подтверждающую его власть над ситуацией… Но эта ледяная тишина выбила почву из-под ног…
— Что значит «закончил»?! – нахмурился он растерянно пытаясь вернуть контроль над разговором.— Я тебе условия ставлю а ты тут…
— Я всё поняла уже,— перебила его Оксана спокойно но твёрдо обходя мужа стороной стараясь даже случайно его не задеть плечом…
— Э-эй!! Я ещё не договорил!! Куда пошла?! Опять дуешься одна там у себя?! Ну давай-давай покажи характер!!
Только потом не приползай прощения просить когда я тебя игнорировать начну!
