— Подавись, — прошипел он. — Забирай свои вещи и катись отсюда. Чтобы через пять минут тебя здесь уже не было. Сейчас друзей позову, отметим мою свободу. Наконец-то начну жить по-человечески, без твоего вечно недовольного лица и бесконечных жалоб.
Оксана молча уложила ноутбук поверх аккуратно сложенной одежды в сумку. Она оглядела комнату. На прикроватной тумбочке стояла их общая фотография в рамке — они смеются на фоне моря, такие счастливые… Казалось, это было в другой жизни. Она взяла рамку, задержала взгляд на снимке на пару секунд и положила её лицом вниз обратно на тумбочку. Уносить с собой не стала.
— Ключи оставь там же, — бросил Василий, отойдя к окну и демонстративно повернувшись к ней спиной. — И даже не мечтай вернуться потом с извинениями.
— Не мечтаю, — спокойно ответила Оксана, застегивая молнию сумки. Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд симфонии разрыва. Она подхватила тяжёлую сумку и направилась к выходу из спальни, привычно напрягая плечи под весом ноши. В голове уже выстроился план: ипотека оформлена на неё, но жильё принадлежит обоим. Будет непросто — но она справится. Главное — больше не слышать этот голос с его требованиями котлет и поклонения.
Оксана вытащила сумку в прихожую; колёсики глухо застучали по стыкам ламината, нарушая гнетущую тишину квартиры звуком прощания. Василий стоял в дверях кухни с недоеденным кусочком хлеба в руке и смотрел на жену с выражением растерянной неприязни. Только сейчас до него начало доходить: это происходит по-настоящему.
Он швырнул хлеб туда же, где обычно лежали ключи, и шагнул вперёд, загораживая ей путь к двери своим телом. Его широкие плечи заполнили узкий коридор почти полностью — словно перед ней выросла стена.
— Ты серьёзно думаешь уйти вот так? Ночью? — процедил он сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Жена сбежала от мужа из-за немытой посуды! Соседи увидят — засмеют! Скажут: Оксанка совсем тронулась!
Оксана молча натянула сначала один сапог, потом другой. Движения были медленными и сосредоточенными; она даже не взглянула на мужа — будто он был частью мебели: шкафом или полкой для обуви. Затем достала телефон; пальцы уверенно пробежались по экрану.
— Такси будет через три минуты, — сообщила она ровным голосом и убрала смартфон в карман пальто. — Отойди с дороги, Василий.
— Не отойду! — выкрикнул он неожиданно громко; его голос дрожал от страха вперемешку с яростью. — Ты никуда не пойдёшь без моего разрешения! Ты моя жена! Ты обязана слушаться меня! Кто ты вообще такая?! Я здесь главный! Я!
Он резко схватил её за рукав пальто; хватка была сильной до боли в ткани и коже под ней. Оксана подняла глаза на него без страха или слёз: только ледяная пустота смотрела ему прямо в душу.
— Главный? Нет уж… ты не глава семьи, Василий,— произнесла она чётко и холодно.— Ты паразит… Большой капризный паразит-ребёнок: присосался к моей жизни, моей зарплате и моему терпению… Возомнил себя царём во дворце… который построила я одна… А король-то голый.
— Да как ты смеешь… — задохнулся он от злости; лицо пошло пятнами от прилива крови.— Я тебя вытащил из нищеты! Я дал тебе статус жены! Кому ты нужна теперь? Тебе за тридцать! Разведёнка с прицепом эмоций! Никто нормальный даже смотреть не станет!
Оксана усмехнулась коротко и зло; эта усмешка пробрала его до костей.
— «Нормальный»? Василий… нормальный мужчина не орёт из-за чашки сразу у порога… Он сам может разогреть себе еду… Он уважает женщину рядом… А ты всего лишь взрослый ребёнок при маминой юбке… И знаешь что? Лучше быть одной… чем быть рядом с таким «мужиком».
Она рывком освободилась от его хватки и потянулась к дверной ручке.
— Если сейчас выйдешь отсюда… — прошипел он сквозь зубы,— обратно дороги нет! Замки сменю! Всё твоё барахло выброшу к чертям собачьим!
Оксана обернулась уже стоя у выхода; холодный воздух из подъезда ворвался внутрь квартиры вместе со звоном её слов:
— Не советую менять замки,— сказала она спокойно.— Это совместная собственность… Ипотеку плачу я одна… Завтра же подаю заявление о разводе… И требую раздел имущества…
Василий будто получил удар под дых: слово «раздел» прозвучало для него страшнее любого проклятия.
— Ты этого не сделаешь… Это моя квартира… Я тут живу…
— Наша квартира,— отчеканила Оксана.— Половина принадлежит мне по закону… Так что готовься выбирать: либо выкупаешь мою долю (а мы оба знаем – денег у тебя нет), либо продаём жильё пополам – а ты переезжаешь туда, где тебе самое место: коммуналка или мамины пирожки…
— Оксаночка… погоди… давай поговорим спокойно,— тон Василия резко изменился; исчезли надменность и агрессия – осталась только паника.— Ну поссорились мы немного… Бывает же такое у всех…
Но Оксана перебила его жёстко:
— Я ведь предупреждала,— сказала она твёрдо.— Порядок должен быть во всём… Теперь он будет – без тебя…
Она вышла за порог одним решительным шагом и захлопнула за собой тяжёлую металлическую дверь так сильно, что звук удара прокатился эхом по всему подъезду – как последняя точка после длинного предложения.
Василий остался стоять один посреди коридора среди внезапной тишины – плотной как бетонная плита над головой. Он смотрел на закрытую дверь перед собой… На пустую вешалку без её пальто…
Запах дешевой колбасы ударил ему в нос – та самая закуска валялась теперь рядом с ключами на тумбочке…
Желудок предательски напомнил о себе урчанием – но есть расхотелось напрочь…
Он медленно осел вдоль стены прямо на коврик у двери… Обнял голову руками…
И только одна мысль крутилась внутри снова и снова:
Она ушла насовсем…
И платить за эту «крепость» теперь придётся одному…
Король остался один среди развалин своего мира – с половинкой бутерброда да мамиными советами наперевес…
Советами ценой меньше гривны…
