Он больше не выглядел просящим — теперь в его взгляде читалось обвинение.
— Значит, всё? Тема закрыта? — он шагнул ближе, почти вплотную к ней у окна. Его голос стал глухим и жёстким. — Ты говоришь об этом так буднично, будто речь идёт о покупке батона. Это же моя сестра, Кристина! Моя родная кровь! А ты реагируешь так, как будто тебя заставляют драить полы в общественном туалете.
— Сравнение довольно точное, — её невозмутимость раздражала его всё сильнее. — В обоих случаях это бесплатный труд, на который я не соглашалась. И то, что Ярина тебе родственница, не делает её бизнес моим семейным делом. Я не нанималась быть там бесплатной аниматоршей.
Он тяжело дышал и смотрел на неё с открытой неприязнью — как на чужую женщину, занявшую место его жены.
— Ты просто не хочешь помочь! Жалко тебе! Деньги для тебя важнее людей — я всегда это знал! Сидишь тут со своими баночками и стерильно охраняешь каждую гривну, лишь бы она ушла не на тебя!
В этот момент в ней что-то оборвалось. Холодное спокойствие дало трещину, но наружу вырвался не крик — её гнев был ледяным и точным. Она распрямилась и посмотрела ему прямо в глаза так пронзительно, что он невольно отступил назад.
— Почему ты решил, что я должна бесплатно вкалывать в салоне твоей сестры? Только потому что она твоя родня? Но мне-то она никто! Поэтому я не собираюсь отдавать ей своих клиентов! Пусть сама добивается признания — как когда-то это делала я!
— Вот как ты теперь говоришь? Ты вообще понимаешь: это же моя сестра! Жена должна поддерживать семью мужа!
— Она всего лишь твоя сестра. Для меня она чужая женщина, которая хочет залезть ко мне в кошелёк и вытащить оттуда мой труд, моё время и мои деньги. Пока я буду развлекать её подружек за бесплатно — я ничего не заработаю. Для тебя она близкий человек, а для меня — нахалка с бизнес-планом на чужой счёт.
— Ты… ты не имеешь права говорить такое о моей сестре! — закричал он.
— Я имею право говорить правду! — её голос звучал чётко и уверенно. — Раз уж мы заговорили о семье, Богдан… Где была твоя душевная Ярина тогда, когда мы копили на эту квартиру? Когда я пахала на двух работах подряд, а ты сидел без проекта три месяца? Она хоть раз позвонила нам предложить помощь? Может быть продукты привезти или денег одолжить? Нет! Зато приехала на новоселье с бутылкой дешёвого шампанского и заявила: «Обои у вас какие-то странные».
Каждое произнесённое слово било точно по больному месту: по его мужскому самолюбию и вере в крепость семейных уз. Он хотел возразить… но нечего было сказать: всё было правдой.
— Где была твоя семья тогда, когда мне нужна была операция на глаза из-за этой самой «сидячей работы с баночками»? Когда зрение упало до минус пяти? Я сама накопила деньги на лечение! Где они были тогда, когда мы брали машину в кредит? Может быть Ярина предложила стать поручителем? Нет… Зато попросила покатать её с подругами по ночному городу: «У Кристины же теперь колёса есть». Твоя семья появляется только тогда, когда им что-то нужно от нас. Когда можно воспользоваться чем-то даром!
Он стоял растерянный под напором этих слов. Его прежний мир рушился прямо перед ним: тот мир где его семья была оплотом добра и поддержки; где работа жены казалась милым увлечением с баночками кремов…
— Это неправда… ты всё преувеличиваешь… — пробормотал он без уверенности.
— Ничего я не преувеличиваю! Просто умею считать. В отличие от тебя и твоей сестры. Она решила: мой шестилетний опыт ничего не стоит; моя клиентская база из трёхсот человек ничего не значит; моё имя ничего ей не даёт… просто потому что я вышла замуж за её брата. Так вот передай ей: она ошиблась очень сильно в своих расчётах. Мой труд дорогой. А для неё он вообще бесценен – потому что никогда им воспользоваться не сможет.
Он стоял молча – ошарашенный этим шквалом воспоминаний – словно пойманный в ловушку её безупречной памяти. Его уютная картина мира рушилась под натиском логики жены: где семья была святыней; а работа – хобби ради удовольствия…
Не найдя аргументов против фактов – он перешёл к нападению:
— Ты всё помнишь до мелочей! Каждую копейку считаешь! У тебя вместо сердца калькулятор встроен! Для тебя нет ни помощи искренней ни участия душевного – только сделки сплошные: ты мне – я тебе… Так живут?
— Да Богдан… у меня отличная память – профессиональная особенность такая… Я помню оттенок красного лака каждой из двухсот клиенток… И каждый случай помню тоже – когда твои родственники пытались устроиться у меня на шее поудобнее… И да – для меня семья означает поддержку друг друга… А если один постоянно тянет ресурсы из другого под прикрытием красивых слов – то это уже паразитизм…
