Он метнулся вперёд, пытаясь вырвать телефон из её рук, но она ловко отдёрнула его в сторону, и его пальцы сжали лишь воздух.
Печать была завершена. На мгновение её палец застыл над экраном, нависнув над кнопкой «отправить». Это мгновение растянулось для Богдана в вечность. Затем она подняла на него взгляд. В её глазах сверкнуло что-то ледяное и одновременно ликующее. Она больше не выглядела загнанной в угол жертвой — перед ним стояла охотница, долго притворявшаяся беззащитной, чтобы нанести точный и беспощадный удар.
— Использую свою клиентскую базу, — произнесла она негромко, но её слова прозвучали громче любых криков Ярины из динамика телефона. Она сделала паузу, словно смакуя выражение ужаса на его лице. — Как ты сам и просил. Для продвижения.
С лёгкой полуулыбкой, в которой сквозила насмешка, она нажала на синий значок со стрелкой. Раздался тихий звук отправки — едва уловимый «вжух», который для Богдана прозвучал как выстрел в упор. Всё произошло. Обратного пути не было.
Он замер на месте, словно окаменев. Его разум судорожно пытался осознать случившееся, но отказывался принимать реальность. Он всё ещё видел перед собой жену — ту самую женщину, которую считал предсказуемой и по-своему уступчивой… а теперь перед ним стоял расчётливый стратег, одним касанием разрушивший всё.
— Богдан! Ты где там? Это что вообще такое? Шутка такая? — голос Ярины становился всё более раздражённым из динамика телефона. Она ещё не поняла, что только что запустила цепную реакцию катастрофы собственными руками.
Кристина молча повернула экран телефона к мужу лицевой стороной. Держала его уверенно и спокойно — как судья предъявляет неопровержимое доказательство обвиняемому. Богдан не хотел смотреть… но взгляд приковался к экрану сам собой. На ярком дисплее под заголовком чата «Кристины Ноготочки ✨ (237)» красовалось последнее сообщение:
«Девочки! Внимание! В нашем городе открывается салон моей золовки по такому-то адресу. Крайне НЕ РЕКОМЕНДУЮ! Там важнее родственные связи, чем профессионализм мастеров. И результат соответствующий».
Богдан почувствовал резкий спазм дыхания. Перед ним были всего несколько строк текста… а он ощущал их вес как приговор будущему салона сестры ещё до открытия дверей для первых клиентов. Это был не просто отказ от поддержки — это была публичная расправа над репутацией через самый действенный канал: доверие постоянных клиенток Кристины.
Он уже видел этот процесс: двести тридцать семь женщин читают сообщение… пересылают его подругам… обсуждают в своих чатах… И имя Ярины превращается не в бренд красоты и качества, а в символ непрофессионализма и семейных поблажек.
И тут экран ожил: сверху начали сыпаться уведомления одно за другим: «Кристина! Вот это да 😳», «Спасибо за предупреждение!», «Жесть какая… я как раз собиралась туда записаться», «Поняла тебя – вычёркиваю». Телефон задрожал у неё в руке от лавины реакций: сердечки, огоньки, эмодзи с перечёркнутым пальцем… Всё это напоминало начало прорыва плотины — сначала капли сквозь трещину… а затем неудержимый поток разрушения.
— Ты… — прохрипел Богдан еле слышно – единственное слово из всей той бури мыслей внутри него. Он переводил взгляд с экрана на лицо жены – спокойное до пугающей степени лицо человека без сожалений или сомнений.
Он вдруг понял: оружие было у неё давно… но дал ей его он сам – своими просьбами продвигать бизнес сестры через клиентов жены… своим давлением… своими обвинениями… Он сам подвёл её к этой черте.
— Богдан?! Что происходит?! Объясни мне наконец! — голос Ярины перешёл почти на визг; она явно уловила тревогу по ту сторону трубки.
Кристина медленно опустила телефон вниз и встретилась с мужем взглядом напрямую. В её глазах не было ни злости, ни торжества – только ледяная ясность человека, который сделал то, что считал нужным.
— Что я сделала? — повторила она невысказанный вопрос мужа вслух ровным голосом. — Да ничего особенного… Просто помогла твоей сестре стать известной – как ты хотел же? Теперь о её салоне узнают все ещё до открытия дверей…
Она убрала телефон в карман домашних брюк; вибрация продолжала глухо отдавать от бедра ритмичным эхом – словно отсчёт времени до взрыва заложенной бомбы.
Богдан стоял посреди комнаты сломленный теми событиями последних минут… Он смотрел на жену так же пристально, как раньше смотрел бы на незнакомку – потому что понял: он никогда по-настоящему её не знал…
Из динамика телефона продолжали раздаваться истеричные выкрики Ярины; перед глазами всё ещё стоял экран с приговором городу; внутри звучало одно слово: конец…
Не просто конец разговора или семейной сцены…
Конец всему тому хрупкому миру под названием «семья», который он считал прочным…
И среди этой звенящей тишины квартиры – нарушаемой лишь визгами сестры да вибрацией чужого гнева из кармана Кристины – он понял главное:
Назад дороги нет больше никогда…
