Однажды вечером, вернувшись домой после корпоративной вечеринки, Максим пребывал в приподнятом настроении. Анастасия уехала к матери на выходные, и он остался один. На столе стояла недоеденная пицца и бутылка дорогого пива.
Листая ленту в социальной сети, он наткнулся на фотографию Елены. Та стояла возле облупленной песочницы, держа за руку малыша в забавной шапке с помпоном. Вид у неё был самый обычный — усталая, но спокойная.
Под действием алкоголя Максима охватило желание задеть её, продемонстрировать своё превосходство. Хотелось показать, кого она потеряла и как хорошо теперь устроена его жизнь.
Он открыл личные сообщения и быстро набрал:
«Ну что, мать-героиня, как живёшь? Воспитываешь? Как наш наследник поживает? Неужто последний кусок хлеба доедаете? А я вот новую машину выбираю. Привет пацану.»
Сообщение было отправлено. Улыбнувшись про себя, он допил пиво и лёг спать с чувством удовлетворения.
***
Ответ пришёл не через социальную сеть. Через два месяца он получил повестку в суд.
Сначала Максим не понял — какой суд? За что? Он ведь ничего противозаконного не делал.
В зале заседаний было душно и пахло старыми бумагами. Судья — строгая женщина в очках — перебирала документы. Елена сидела сбоку в сдержанном сером костюме, рядом с ней находился адвокат — невысокий мужчина с цепким взглядом.
— Истец утверждает, что вы являетесь отцом ребёнка Данила Мельникова, две тысячи двадцать третьего года рождения, и уклоняетесь от выполнения родительских обязанностей, — монотонно произнесла судья.
Максим вскочил со своего места и нервно поправил галстук:
— Ваша честь! Это ложь! Я эту женщину едва знаю! Ну то есть знал когда-то… но ничего серьёзного между нами не было! Она просто хочет вытянуть из меня деньги! Я требую провести ДНК-экспертизу!
Елена молчала. Её адвокат поднялся и передал судье распечатанный документ:
— Ваша честь, ответчик отказывается признавать отцовство. Однако прошу приобщить к делу нотариально заверенный скриншот переписки из социальной сети «ВКонтакте». В этом сообщении гражданин Максим прямо называет ребёнка «нашим наследником» и интересуется его судьбой.
Судья взяла лист бумаги и поправила очки. Наступила тишина.
— «Как там наш наследник поживает?» — прочитала она вслух. — Гражданин Максим, это ваше сообщение?
Максим почувствовал липкий пот на ладонях.
— Ну… это была шутка! Просто сарказм! Я хотел… ну… пошутить!
— Пошутить? — переспросила судья холодным голосом и посмотрела на него так, будто видела перед собой всё низменное человечество сразу. — То есть факт общения вы подтверждаете? А выражение «наш наследник» имеет вполне определённый смысл.
— Но я готов пройти тест!
— Суд назначает молекулярно-генетическую экспертизу, — кивнула она. — Расходы несёт сторона, подавшая ходатайство. И принимая во внимание содержание переписки наряду со свидетельскими показаниями о ваших отношениях в тот период…
Максим проиграл дело. Результаты ДНК-теста подтвердили очевидное: ребёнок действительно его сын. Расходы на экспертизу составили двадцать восемь тысяч гривен — их оплату возложили на него же.
