Два миллиона триста тысяч гривен — именно такую цену, по подсчётам Зоряна, имела его свобода. Он уставился на эту цифру в таблице Excel и ощущал, как внутри поднимается нечто холодное и плотное — не злость, а скорее твёрдое решение. Тридцать один год он оставался должником. Сегодня это закончится.
***
Зорян встретил мать на полпути между подъездом и её машиной, припаркованной у дома. В руках у неё были два пакета из дорогого супермаркета — он сразу узнал логотип.
— Купила тебе фруктов, — бодро произнесла она, будто они не обсуждали сегодня утром его работу, жильё и другие темы, которые Зорян давно считал сугубо личными. — А выглядишь ты как-то бледно. Видимо, витаминов не хватает.
— Спасибо, мам.
Он взял пакеты и ощутил привычную тяжесть. Не от яблок с мандаринами — от осознания того, что завтра снова раздастся звонок: «Съел фрукты? Или они так и лежат в холодильнике? А почему холодильник шумит? Может, пора мастера вызвать? И кстати — когда уже починишь кран?»
— Тебе Оксанка из агентства недвижимости звонила? — продолжала мать по пути вверх по лестнице. — Я ей твой номер дала. Там двушка на Северной освободилась.
— Мам, я же говорил: переезжать не собираюсь.
— Да-да, понимаю… Но вариант хороший: ремонт уже сделан.
Зорян промолчал. Бесполезно спорить.
Он живёт в своей однокомнатной квартире уже семь лет. Тогда родители сказали: вот тебе стартовый взнос, остальное оформим в кредит на твоё имя. Пора взрослеть! Двадцать четыре года ведь!
Тогда это казалось щедрым подарком. Теперь же ощущалось так, будто его самого оформили в рассрочку.
Каждый месяц Зорян исправно переводит банку восемнадцать тысяч гривен. Но в голове крутится другая цифра: родители внесли почти миллион при том, что тогда квартира стоила два миллиона. Сейчас её цена выросла до четырёх миллионов — но это уже не имеет значения. Миллион остался главным числом.
Родители считают иначе: они уверены — вложились во всё подряд: частный детсад с уклоном на развитие речи, школу с углублённым английским обучением, университетское образование, подержанный автомобиль к двадцатилетию сына и лечение зубов после службы в армии. По их подсчётам выходит свыше трёх миллионов гривен.
Мать особенно любит вспоминать детали: сколько обошёлся ортодонт; сколько стоили курсы автошколы; сколько заплатили за дипломную работу после того как Зорян разошёлся во взглядах с научным руководителем и пришлось нанимать консультанта со стороны.
— Мы ни о чём не жалеем! — всегда добавляет она напоследок. — Просто хотим показать тебе масштаб нашей заботы.
Масштаб понятен до мелочей… Особенно когда она без предупреждения открывает дверь своим ключом и начинает проверку: развешено ли бельё на балконе? Чистая ли посуда? Есть ли что-то съестное кроме колбасы с майонезом?
Когда однажды Зорян осторожно намекнул о возвращении ключей от квартиры матери обратно ей самой, отец сразу обозначил границы:
— Пока мы поддерживаем тебя финансово — ключи остаются у нас. Расплатишься за кредит и остальное — тогда поговорим о независимости.
Дарина вошла в его жизнь полгода назад. Работала неподалёку в соседнем отделе; сначала обедали вместе время от времени… потом начали ходить в кинотеатры вдвоём… Через три месяца впервые осталась у него ночевать.
Всё шло спокойно и понятно до той субботы утром… когда мать пришла без предупреждения ровно в девять утра для очередного визита-проверки.
Зорян услышал щелчок замка ещё из комнаты… Она даже не постучала! Он вскочил с дивана-кровати (на котором они спали), поспешно натянул штаны… но было поздно: мать уже стояла прямо в прихожей квартиры.
— Доброе утро! — громко объявила она так бодро, словно была здесь одна-единственная хозяйка пространства. — Принесла творог да йогурты! У них срок сегодня заканчивается…
