Дарина поднялась с постели и накинула его футболку. Вышла из-за ширмы, которой Зорян отделил зону для сна от остального пространства. Она и его мать остановились, встретившись взглядами.
Женщина быстро окинула Дарину взглядом — от спутанных волос до босых ступней — и натянуто улыбнулась. Улыбка была холодной.
— Представишь?
— Мам, это Дарына, — с трудом выговорил Зорян. — Дарына, моя мама.
— Очень приятно. — Девушка протянула руку.
Но мать проигнорировала жест.
— Зорян, ты бы хоть предупредил, что у тебя кто-то есть, — произнесла она с упрёком. — У меня ведь ключи. Могла попасть в неловкую ситуацию.
— Мам, а ты не могла бы просто позвонить?
— А зачем? Эта квартира ведь и моя тоже.
Дарына резко повернулась к ней. В её взгляде больше не было обиды — лишь отчуждённость и твёрдость принятого решения. Не говоря ни слова, она вернулась за ширму, оделась и уже через несколько минут вышла из квартиры, коротко попрощавшись на ходу.
Зорян остался на кухне один и рассеянно смотрел на пакет с творогом. Мать между тем рассказывала: Оксанка из агентства расстроилась из-за того, что он не перезвонил; соседи снова начали ремонт; отец собирается менять машину.
— Мам… уйди, — тихо сказал он.
— Что ты сказал?
— Пожалуйста… просто уйди.
Она посмотрела на него так, будто он предложил ей спрыгнуть с балкона.
— Ты в своём уме?
— Мне нужно побыть одному. Просто уйди.
Мать ушла без истерик, но по выражению лица было видно: она восприняла это как личное предательство.
Вечером Дарына ответила не сразу.
— Извини за утреннее недоразумение… — начал Зорян осторожно.
— Твоя мама сказала мне прямо: квартира принадлежит ей тоже…
— Она имела в виду только то, что помогала с покупкой…
— Зорян… мне тридцать один год. — Её голос звучал ровно и спокойно. Даже слишком спокойно. — Я не хочу быть рядом с мужчиной, к которому мать может войти без стука в любое время суток. Это не мой путь.
— Я всё изменю…
— Каким образом?
Он не смог найти ответа на этот вопрос.
В понедельник Зорян сидел за рабочим столом и бессмысленно глядел в таблицу цифр перед собой. Затем открыл новый документ и начал считать:
Первоначальный взнос за жильё составил девятьсот семьдесят тысяч гривен. Машину он продал через год после покупки — сто пятьдесят тысяч ушли впустую: содержать её оказалось невозможно. Лечение зубов обошлось в сто двадцать тысяч. Обучение в университете: родители говорили о десяти тысячах ежемесячно на питание и общежитие; пять лет вышли примерно в шестьсот тысяч гривен. Автошкола стоила тридцать пять тысяч. Разные мелочи вроде одежды или подарков тоже добавляли сумму…
Итоговая цифра получилась внушительной: два миллиона триста тысяч гривен.
Он смотрел на неё долго… И внутри поднималась злость — холодная и ясная злость не к родителям даже… а к себе самому за то, что столько лет жил как должник: будто обязан быть благодарным просто за то, что появился на свет… рос… учился… Как будто был проектом для инвестиций с ожидаемой отдачей…
Зорян открыл сайт банка: проверил накопления; прикинул возможную сумму кредита; позвонил узнать условия займа… Процент оказался высоким, но терпимым… Если затянуть пояс потуже – можно справиться…
Вечером он снова позвонил Дарыне:
— Мы можем встретиться?
— С какой целью?
— Мне нужен свидетель…
— Свидетель чего именно?
Он сделал паузу:
— Того момента… когда я стану свободным человеком…
В субботу Зорян пригласил родителей к себе домой. Мать обрадовалась – решила было, что сын хочет официально представить им Дарыну… Отец поворчал про потраченную субботу – но всё же приехал…
Никакого накрытого стола не было… Чайник остался холодным… Вместо этого Зорян достал папку с бумагами из шкафа и положил перед ними:
— Присаживайтесь…
Мать попыталась улыбнуться:
— Что ты такой серьёзный сегодня?..
Но улыбка вышла натянутой…
Зорян посмотрел прямо:
— Я подсчитал свой долг перед вами…
Отец нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
Парень положил перед ними распечатку:
— Два миллиона триста тысяч гривен… Вот расчёт: первоначальный взнос за квартиру… машина… лечение зубов… университетское обучение… Всё по тем чекам и суммам, которые вы сами когда-то показывали мне…
Отец наклонился ближе к листам бумаги и начал бегло просматривать строки…
