Оксана глотала обиду вместе с остывшим чаем. Она научилась быть изобретательной. Покупала самые дешёвые яблоки, очищала их от кожуры и посыпала сахаром — так дети думали, что это десерт. На себе экономила безжалостно: вместо прокладок использовала нарезанные старые простыни, стирала их вручную, пряча от Богдана, чтобы он не заметил лишнего расхода стирального порошка.
Когда Богдан уехал в командировку на три дня, Оксана почувствовала редкое облегчение. Это были драгоценные дни свободы. Вместе с детьми она купила самую доступную замороженную пиццу — для них это стало настоящим праздником. Они ели её руками прямо на ковре и смотрели мультики.
— Мам, а Богдан нас не прогонит? — вдруг спросил семилетний Павел, вытирая кетчуп с пальца.
— Конечно нет, сынок. Мы же одна семья.
— А он говорит, что я много ем… — прошептал мальчик. — Я слышал, как он бабушке по телефону сказал: «Нахлебник растёт, одни убытки».
Сердце Оксаны болезненно сжалось. Она прижала к себе сына с запахом дешёвой пиццы в волосах и мысленно поклялась: всё будет иначе.
Решив устроить генеральную уборку перед возвращением мужа (Богдан имел привычку проверять пыль даже на верхних полках), Оксана полезла в кабинет и стала разбирать стеллаж. За папками с документами на квартиру и машину она обнаружила плотный тёмно-синий блокнот с резинкой.
Обычно она не касалась его вещей. Но сейчас что-то подтолкнуло её к этому поступку. Возможно, искала гарантийный талон от сломанного блендера?
Она раскрыла блокнот.
Это был не просто учёт расходов — это было досье её унижения.
Страницы были аккуратно расчерчены по графам мелким почерком Богдана.
Графа «Жена (содержание)»:
— «Питание (норма) — соблюдено».
— «Одежда — перерасход (приобретены колготки вне плана)».
— «Медикаменты — 450 грн (возможно было обойтись народными средствами)».
Графа «Дочь (Маричка)»:
— «Массаж — вложение в здоровье, одобрено».
— «Игрушки — превышен лимит, сократить в следующем месяце».
И третья графа… Самая болезненная.
«Чужой (Павел)».
Оксана читала строки сквозь слёзы:
— «Сентябрь: школьная форма — 4500 грн. Убыток. Чеки сохранены».
— «Октябрь: разбил чашку — 150 грн. Вычесть из питания».
— «Декабрь: новогодний подарок (аналог конструктора) — 800 грн. Нецелевое использование средств».
— «Январь: лечение зуба — 2000 грн. КАТАСТРОФА! Требовать компенсацию впоследствии».
На последней странице был приклеен конверт со всеми чеками по Павлу: лекарства, обувь, школьные обеды… Скреплённые скобами и подписанные по датам.
Внизу страницы красным маркером подведён итог:
«Текущий долг: 148 500 гривен. При разводе предъявить к оплате или вычесть из доли имущества».
Оксана опустилась прямо на пол со злополучным блокнотом в руках. Он словно обжигал ладони своей жестокостью. Это был не просто подсчёт расходов; это было досье на неё и её сына… как будто они преступники или паразиты в его доме… Он собирался развестись? Или просто подстраховывался?
«При разводе предъявить…»
Когда щёлкнул замок входной двери, Оксана всё ещё сидела там же с блокнотом на коленях. Спрятать его она уже не успевала да и не собиралась.
Богдан вошёл бодрым шагом с дорожной сумкой через плечо.
— Привет! Ужин готов? Я рыбу привёз свежую… надо бы сразу разделать…
Он осёкся при виде синего блокнота у неё в руках.
На мгновение в его взгляде мелькнул испуг, но он быстро взял себя в руки: снял обувь аккуратно у порога и прошёл внутрь комнаты.
— Ты рылась среди моих вещей? — голос звучал холодно и спокойно.
— Что это такое, Богдан? — Оксана подняла блокнот повыше. — «Чужой»? «Убыток»? Ты серьёзно собираешь чеки за лечение зубов семилетнего ребёнка? Чтобы потом выставить мне счёт?
Богдан устроился напротив неё в кресле без малейшего волнения или оправдания; смотрел так же строго и отчуждённо, как учитель на провинившуюся ученицу.
— Оксана, давай без эмоций. Ты взрослая женщина и прекрасно понимаешь ситуацию: ты живёшь здесь бесплатно; питаешься за мой счёт; твой сын полностью содержится мной же… Его отец ни копейки не дал за все эти годы! Почему я должен покрывать эти расходы просто так?
— Но мы же семья… ты ведь говорил… ты говорил тогда…
— Я признал факт его существования рядом со мной… Но я ведь не благотворительная организация! Это всего лишь учёт расходов! Если мы будем вместе долго и счастливо – этот блокнот останется лежать там же невостребованным! Но если ты вдруг решишь уйти или начнёшь искать себя – почему я должен дарить тебе свои деньги?
