— Мы имеем полное право. Хоть через суд, хоть с полицией, хоть как угодно!
— Попробуй, — выдохнула Оксана, чувствуя, как внутри все дрожит от бессильной злости. — Только посмей их тронуть.
— Ой-ой, как страшно! — Алексей рассмеялся с издевкой. — Да мы вас в два счета… Зоряна, покажи ей еще раз, кто тут хозяин.
Оксана больше не могла это выносить. Угрозы в адрес беспомощных родителей переполнили чашу терпения. Она достала телефон.
— Сейчас вызову полицию. Пусть разбираются с вашими угрозами.
— Давай-давай! — Алексей даже оживился. — Самое время! Пусть приедут и увидят, как ты удерживаешь стариков против их воли и лишаешь их денег!
Оксана набрала 102. Диспетчер выслушал сбивчивые слова: «ссора… угрозы… мои пожилые родители» — и сообщил, что наряд уже направлен. Ждать пришлось мучительные двадцать минут. Алексей расхаживал по квартире и грубо комментировал обстановку: «Вот эту стену снести… Здесь евроремонт сделать…». Зоряна сидела на краю стула с холодным лицом и смотрела в окно. Ганна плакала навзрыд, а Михайло сидел напряжённый до побелевших костяшек пальцев на подлокотнике кресла.
Наконец раздался звонок в дверь. Оксана открыла — на пороге стояли двое участковых: один молодой, другой постарше, оба с уставшими лицами.
— Кто вызывал? Что случилось?
— Я звонила, — шагнула вперёд Оксана. — Эти люди ворвались к моим родителям в квартиру, угрожают выселением и провоцируют скандал. Мой отец тяжело болен, ему противопоказаны такие волнения.
— Да она всё переворачивает! — вмешался Алексей уверенным тоном хозяина положения. — Граждане полицейские, всё наоборот: это она незаконно ограничивает свободу моих тестя и тёщи! Блокирует им счета и лишает доступа к деньгам! А мы пришли помочь им как родные дети! А она нам угрожает!
Старший участковый представился капитаном Сергеем и тяжело вздохнул: семейные конфликты явно были ему не по душе.
— Документы покажите. Кто собственник? Рассказывайте по порядку.
Зоряна молча протянула свежую выписку из реестра прав собственности с торжествующим видом. Капитан внимательно изучил бумагу и повернулся к Оксане:
— Вы здесь живёте?
— Нет, я приехала ухаживать за родителями. Они здесь прописаны и постоянно проживают.
— Согласно документу собственником является гражданка Зоряна Викторовна… Вы её сестра?
— Да.
— И какие у вас претензии?
— Сделка была проведена обманом! Родителей ввели в заблуждение во время болезни отца! Они не понимали сути того, что подписывали!
Зоряна тут же вмешалась ровным юридическим голосом:
— Это голословно. Дарственная оформлена нотариально при полном соблюдении закона: подписи поставлены лично сторонами при нотариусе после подтверждения дееспособности каждого из них. У меня есть копия договора дарения на руках… А действия Оксаны по блокировке счетов родителей нарушают их права и являются самоуправством.
Сергей снова вздохнул глубоко и устало посмотрел на растерянных стариков, разгневанную Оксану и самоуверенную Зоряну рядом с ехидным мужем.
— Гражданка… Ситуация следующая: право собственности зарегистрировано за вашей сестрой официально; это юридический факт со всей силой закона за ним стоит. Ваши слова о введении в заблуждение могут быть рассмотрены только гражданским судом… Что касается финансовых счетов — этим занимается банк или органы опеки при наличии оснований считать родителей недееспособными… Мы здесь бессильны вмешиваться дальше: это гражданско-правовой спор… Постарайтесь договориться мирно между собой.
— Как «миритесь»?! Они же угрожали выселением!
Второй участковый сухо отметил:
— Чтобы рассматривать угрозы как уголовное деяние, они должны быть конкретными и реальными по содержанию… Пока это просто эмоции внутри семьи… Если будут незаконные действия или нарушения порядка проживания – обращайтесь повторно…
Полицейские развернулись и ушли так же буднично, оставив после себя ощущение полной беспомощности перед бездушной буквой закона: тот оказался на стороне бумаги – а не справедливости…
Алексей фыркнул мимоходом:
— Ну что ж ты теперь скажешь? Поняла наконец? Бумага решает всё!
На пороге он обернулся к жене:
— Готовьтесь к выписке… Через месяц начнём показы квартиры покупателям… Им хватит места у тебя в хрущёвке или пусть идут в дом престарелых…
Когда дверь за ними закрылась окончательно – тишина повисла над квартирой гнетущим саваном…
Фраза Алексея про «выписку» будто застыла в воздухе ядовитым облаком…
Ганна рыдала безутешно лицом уткнувшись в подушку дивана; Михайло сидел неподвижно с пустым взглядом перед собой – только дрожащая рука выдавала его внутреннее напряжение…
Оксана чувствовала себя опустошённой до предела… В ней остался лишь холодный пепел поражения вместо ярости…
Закон – тот самый закон – которому она всегда доверяла инстинктивно – оказался оружием в руках тех самых людей…
Теперь они были не просто обманутыми – они стали пленниками формальностей…
Чтобы отвлечься хоть немного от мрачных мыслей – она начала механически приводить комнату родителей в порядок…
Подняла салфетку с пола возле тумбочки… поправила плед на коленях отца…
И вдруг заметила книгу у шкафа – томик стихов Пушкина в потёртом коричневом переплёте…
Его отец очень любил перечитывать вслух несмотря на трудности речи после инсульта…
Она наклонилась поднять книгу – та оказалась неожиданно тяжёлой…
Переплёт отошёл от корешка со временем; когда она взяла томик – из него выпал небольшой блокнот серого цвета…
Обычный ученический блокнот в клеточку…
На первой странице неровным почерком стояло: «Для памяти. Михайло Климентович после больницы… Чтобы не забыть».
У Оксаны екнуло сердце…
Она знала о попытках отца писать после инсульта ради восстановления речи…
Но не подозревала о существовании дневника…
Она осторожно перевернула страницу…
Записи были короткими фрагментами мыслей без чётких дат…
«15 марта: Зоряна звонила… сказала Оксане тяжело нас тянуть… у неё семья своя… мы мешаем.»
Оксана застыла как громом поражённая…
«20 марта: Оксаны нет 5 дней… звонит редко… может Зоряна права?..»
Она вспомнила тот март ясно: младший сын лежал с ангиной под сорок градусов температуры; дни проходили между больницей и аптеками…
Разговоры действительно были короткими…
Чувство стыда пронзило её насквозь…
«3 апреля: Зоряна принесла бумаги… говорит временно оформить квартиру на себя ради льгот… я плохо соображаю… подписал где показала.»
«10 апреля: спросил у Ганны про бумаги — сказала всё нормально — но страшно.»
«15 апреля: приехала Оксана — привезла лекарства — хотел спросить про бумаги — забыл — рад был видеть.»
Слёзы застилали глаза женщины…
Перед ней раскрывалась картина медленного психологического давления со стороны сестры…
Капля за каплей та внушала страхи ослабленным родителям…
И когда те были наиболее уязвимы – подсунула документы для подписи под благовидным предлогом помощи дочери…
«5 мая: опять про квартиру говорит — мол так безопаснее будет — чтоб если что Марина (прим.) не смогла продать — согласился.»
Последняя запись датирована 11 октября:
«Завтра к нотариусу едем — Зоряна ведёт — Ганна боится — я тоже боюсь — но говорит иначе останемся ни с чем.»
Дальше страниц было пусто…
Оксана положила блокнот отцу на колени; опустилась рядом перед ним на колени; её рука легла поверх его дрожащей ладони:
— Тату… Почему ты мне ничего не сказал?.. Почему молчал?..
Он посмотрел мутными глазами прямо ей в душу; из груди вырвался тихий хриплый звук боли такого масштаба – что сердце женщины оборвалось внутри грудной клетки…
Он коснулся её щеки здоровой рукой пытаясь стереть слезу…
Этот жест говорил больше любых слов: он боялся быть обузой своей дочери; боялся подтвердить слова младшей дочери своим бессилием….
Она прижалась щекой к его ладони сквозь слёзы уже без стыда или страха…
Всё смешалось внутри неё теперь – гнев против сестры сменился жалостью к родителям вперемешку с собственной горечью упущенного момента поддержки….
Могла ли она заметить тревогу раньше?..
Блокнот теперь стал для неё оружием правды….
Особенно важной была последняя запись про страх остаться без жилья….
На последней странице отец нарисовал весы правосудия рядом со странным номером телефона и фамилией «Андрей (Петров) Юрист».
Наверное услышал где-то раньше или записал ещё до болезни….
Теперь этот след был единственным шансом восстановить справедливость….
Оксана крепко прижала блокнот к груди:
Теперь это была борьба уже не за квадратные метры квартиры —
Это была битва за честь её отца,
За то чтобы его страхи остались услышанными,
А правда победила ложь —
Даже если путь будет долгим….
Кабинет Игоря находился в стареньком деловом здании со следами былого величия….
Оксана ждала своей очереди нервничая на кожаном диване приемной….
В руках папка с копиями всех документов —
Выпиской из реестра,
Историями операций по счёту матери,
Фотографиями страниц дневника,
Медицинскими справками Михайло за последний год….
Когда вышла предыдущая посетительница —
Секретарь пригласила войти:
Игорь принял её спокойно —
Кабинет был строгий но уютный;
Большой стол из дуба,
Стеллажи книг,
Дипломы на стенах….
Юрист лет пятидесяти пяти внимательно посмотрел ей прямо в глаза:
Он жестом указал ей место напротив себя —
И начал слушать….
Оксана представилась тихо но твёрдо:
Рассказ начался….
