Кетчуп ярким пятном расплылся по её ослепительно белой блузке, словно перечеркнув всё, что она считала важным.
— Ой… Это же «Дольче»! — воскликнула она с ужасом.
— Это «Хайнц», — поправила я. — Но и на «Дольче» смотрится эффектно. Почти как орден за вклад в искусство абсурда.
Людмила, заметив, что дочь явно проигрывает спор, решила прибегнуть к последнему аргументу — нравоучению.
— Ты, Александра, стала бездушной. Деньги тебя испортили. Мы ведь семья! А в семье принято помогать друг другу просто так, безвозмездно!
— Прекрасно, — сказала я и направилась к комоду. Достав оттуда папку с бумагами, продолжила: — Я как раз ждала этого разговора. Раз уж вы пришли по-семейному, то и я подготовилась соответствующим образом. Вводим семейные правила.
Я разложила перед ними два листа бумаги.
— Это что ещё такое? — настороженно спросила свекровь.
— Договор семейного подряда. Посмотрите сами, Людмила, вы ведь специалист по кадрам — оцените документ. Вы просите сумму в размере семидесяти тысяч гривен. Я готова их предоставить. Но не как милостыню, а как оплату за выполненную работу.
— Какую ещё… работу? — прошептала Злата, безуспешно пытаясь стереть кетчуп салфеткой.
— У меня на даче нужно вскопать шесть соток земли и покрасить баню, — спокойно перечислила я задачи. — Рыночная цена этих услуг примерно равна запрашиваемой сумме. Злата молода и полна сил — за неделю управится. А вы, Людмила, как человек с опытом управления персоналом проконтролируете процесс и качество выполнения работ. Проживание и питание беру на себя.
На кухне воцарилась звенящая тишина: слышался лишь гул холодильника да негромкое движение мыслей в голове свекрови.
— Ты… ты хочешь нас заставить пахать? — возмутилась Людмила. — Мать твоего мужа?
— Я предлагаю вам возможность заработать честным трудом, — твёрдо ответила я. — Ведь это вы сказали: родные должны помогать друг другу. Вот я вам помогаю деньгами, а вы мне делом отплатите. Или у вас «по-семейному» работает только в одну сторону: из моего кошелька прямо к вам?
Игорь поднял взгляд от стола; в его глазах не было страха или растерянности — напротив, он выглядел почти облегчённым.
— Мамочка… Александра права, — сказал он уверенно. — Злата уже полгода дома сидит без дела… Ей полезно будет подышать свежим воздухом и размяться немного.
— Да чтоб я… да чтоб моя нога здесь больше не ступила! — взвизгнула Злата и вскочила со стула. — Я рождена для великого! А не для того чтобы махать лопатой!
