Но ведь она всё же заботилась. Клала еду на стол, застилала кровать. По вечерам сидела на кухне с чашкой чая и вареньем. Иногда делилась воспоминаниями — о войне, которую пережила в детстве, о муже, ушедшем слишком рано, о дочери, что выросла и ушла своей дорогой.
«Я мечтала для неё о лучшей жизни. А она… Ты сама знаешь. Обвиняла во всём меня. Утверждала, что я её не любила».
«А вы… правда не любили?» — однажды я решилась спросить.
Бабушка замолчала. Долго смотрела в окно.
«Не знаю, Мария. Я старалась как могла. Работала на двух работах, кормила её, одевала… Но любовь — это ведь не только еда и крыша над головой. Это ещё… А я не умела по-другому. Меня никто не учил».
Месяц у бабушки прошёл странно: неуютно, но спокойно. Никто не кричал, никто не напивался до беспамятства и никто не упрекал меня в том, что я мешаю.
Когда мама вышла из больницы, меня снова забрали домой. Я ехала в автобусе и смотрела в окно на дом бабушки, который всё дальше оставался позади. Мне хотелось остаться там подольше… Но никто даже не поинтересовался моим мнением.
Тринадцать… четырнадцать… пятнадцать лет — всё слилось в одно бесцветное полотно: школа, дом и мама на диване перед телевизором. Пустой холодильник стал привычным явлением. Мне пришлось повзрослеть раньше времени.
В школе сверстники строили отношения: ссорились и мирились, ходили на дискотеки или вместе смотрели фильмы в кинотеатрах. А я всегда была где-то рядом — наблюдателем без права участия. Не потому что мне этого не хотелось — просто я искренне не понимала: как можно быть легкомысленной? Как смеяться над пустяками? Как жить без постоянной тревоги за завтрашний день?
Со мной осталась только Леся — подруга ещё со второго класса. Единственная настоящая.
Она пыталась растормошить меня:
«Мария! Пойдём в субботу кино посмотрим? Там новый фильм про супергероев!»
«Не получится… Мне нужно кое-что сделать».
«Что именно? Мария! Ты постоянно чем-то занята! Попробуй просто пожить хоть немного!»
Но позволить себе жить было непозволительной роскошью для меня — мне приходилось выживать.
Семнадцать лет… Впереди экзамены — я готовилась к ним с маниакальным упорством: зубрила теорию, решала задачи ночами напролёт и писала конспекты до изнеможения. Школа была моим единственным шансом выбраться оттуда навсегда.
Я справилась отлично: поступила в колледж на бюджетное место с общежитием.
Маме сообщила за неделю до отъезда:
«Я поступила в колледж… Уезжаю учиться в областной центр».
Она оторвалась от телефона и посмотрела так удивлённо, будто услышала речь на незнакомом языке:
«Как это уезжаешь?»
«Учиться буду там… Общежитие предоставляют».
«А кто со мной останется?!»
Я промолчала тогда… Хотя внутри всё кипело от желания закричать: «А кто был рядом со мной все эти годы?! Кто?!»
Но снова проглотила слова.
«Ну уезжай раз такая умная… Посмотрим ещё как ты там без меня справишься».
И я уехала — с одной сумкой вещей и пятью тысячами гривен от бабушки перед дорогой:
«Держись крепко, Марияшка… Ты сильная девочка. Всё преодолеешь».
Колледж встретил шумным общежитием на четверых человек: весёлые девчонки болтали без умолку обо всём подряд. Сначала было страшновато — слишком много людей вокруг после одиночества дома…
Но постепенно стало легче дышать: можно было спокойно делать домашние задания без чьего-то раздражённого взгляда за спиной; ходить есть горячее блюдо в столовую; ложиться спать без страха проснуться среди ночи от крика или скандалов.
Мама звонила редко — раз в месяц максимум: жаловалась на одиночество и нехватку денег; говорила обидные вещи вроде того, что я её бросила…
Я слушала молча… клала трубку… И чувствовала вовсе не угрызения совести — а облегчение.
Восемнадцать лет… Учёба шла своим чередом; параллельно подрабатывала кем придётся: официанткой по выходным дням или расклеивала объявления по подъездам; иногда бралась за промоакции возле супермаркетов…
Заработок был скромный — но мне хватало на жизнь без унижения и зависимости от кого-либо другого.
