— Оксанка, мама же обидится!
— А я? Богдан, я уже десять лет с обидой живу! Тебе-то что?
Он промолчал. Затем сказал:
— Оксанка, поговорим вечером.
И отключился.
***
Вечером он пришёл. Настроение — пасмурное.
— Оксанка, мама в полном недоумении.
— Не удивлена.
— Она говорит… ты была груба с ней.
— Я?
— Да. По её словам — нагрубила и ушла.
— Нагрубила? Богдан, я просто сказала правду. Её «шутки» — это унижения.
— Оксанка, но она так не считает…
— Пусть считает как хочет. Я больше туда не пойду.
— Но это же мама!
— Та самая мама, которая меня принижает.
— Не принижает!
— Принижает. Богдан, скажи честно: когда она при всех говорит «Оксанка не умеет готовить» — это нормально?
— Ну…
— Да или нет?
Он замялся:
— Нет… не нормально.
— Вот и всё. Богдан, твоя мать говорит такое уже десять лет. А ты молчал всё это время.
— Я просто не хотел скандалов…
— А со мной поссориться готов? Богдан, решай: либо просишь мать прекратить эти «шутки», либо я больше на обеды не прихожу.
Он опустился на диван:
— Оксанка… мне тяжело сказать ей такое…
— Тяжело или не хочешь?
Он вздохнул:
— Она ведь обидится!
— А я обижалась десять лет! И что теперь?
Опять тишина. Потом он предложил:
— Может быть так: ты продолжишь приходить, а я попрошу маму быть мягче?
Она покачала головой:
— Нет.
Он попытался возразить:
— Оксанка…
Но она была непреклонна:
— Нет. Или она прекращает «шутить», или меня там больше нет. Других вариантов нет и быть не может.
***
Прошла неделя. Богдан ездил к матери один. Возвращался угрюмый и молчаливый.
Тамара звонила:
— Оксанка, что происходит? Почему тебя нет?
Она ответила спокойно:
― Тамара, вы ведь знаете причину.
― Я ничего понять не могу! Что такого случилось?!
― Вы позволяли себе унижать меня годами.
― Унижать?! Да это были просто шутки!
― Ваши шутки ранили меня каждый раз.
― Оксанка, ты слишком восприимчивая!
― Нет. Тамара, вы слишком жестокая в словах и поступках.
― Жестокая?! Как ты смеешь так говорить?!
― Смею! И говорю прямо: я больше к вам не приду!
― Не придёшь?! Ты рушишь семью!
― Я защищаю себя — вот что я делаю!
Она завершила разговор и добавила номер в чёрный список.
***
Прошёл месяц. Каждое воскресенье Богдан ездил один к матери и возвращался с тяжестью на лице и в сердце.
Я жила спокойно — без постоянного напряжения и тревоги внутри себя.
Подруга Елена спрашивала:
― Оксанка, держишься?
Я кивала:
― Держусь как могу…
Она сочувственно смотрела на меня:
― Он злится?
Я вздохнула:
― Злится… Говорит — будто бы я рушу семью…
Елена покачала головой:
― Рушишь?! Да ты просто отстаиваешь свои границы!
Я тихо повторила за ней:
― Отстаиваю… Только вот Богдан этого понять никак не может…
