Они вернулись в палату с тем же выражением лиц, что и всегда. Людмила снова ласково провела рукой по моей ладони, а Ярослав посмотрел с привычной полуулыбкой, в которой сквозила лёгкая неловкость.
В тот миг, глядя на их притворно доброжелательные лица, я вдруг ясно осознала: та клетка, в которой я жила всё это время, была построена не из заботы и сострадания. Её основой была выгода. И ключ от неё всегда находился у них.
Когда меня выписали из больницы, я уже точно знала: слух частично восстановился и продолжал улучшаться день за днём. В такси я смотрела на улицу через окно, делая вид, будто ничего не слышу. На самом деле я ловила каждый звук — рёв двигателя, сигналы машин, далёкие голоса прохожих. Мир стал шумным — но этот шум больше не пугал меня так сильно, как прежняя тишина дома.
Дома всё выглядело по-прежнему: моя комната с аккуратно разложенными вещами в шкафу и записка на тумбочке: «Оксанка, суп в холодильнике. Не грей сама — позови меня». Раньше такие мелочи трогали меня до слёз. Теперь же я спокойно взяла листок и порвала его на мелкие кусочки — осторожно, чтобы никто не услышал.
Перед зеркалом я долго репетировала знакомое выражение лица: чуть рассеянный взгляд, пауза перед тем как ответить жестом, лёгкий наклон головы — будто стараюсь прочесть слова по губам. Это была моя маска. Без неё они могли заподозрить неладное.
Тем временем мой слух становился всё острее. Я начала различать даже приглушённые разговоры за стеной. Однажды ночью Ярослав думал, что я сплю — но мне удалось уловить обрывки его телефонного разговора из гостиной.
— Потерпи немного… Она от нас никуда не денется… Всё оформим как надо — и свобода… Да-да… Ради нас же…
Я даже не знала лица той женщины, с которой он строил планы «свободной» жизни без меня. Но тогда впервые прошептала себе под нос — чётко и почти вслух:
«Какие же вы подлецы…»
Слово прозвучало горько и удивительно ясно. Слёз не было — они будто иссякли ещё там, в больнице за дверью палаты, когда они называли меня обузой.
Людмила тоже времени зря не теряла. Днём она продолжала заботиться обо мне: приносила еду, следила за приёмом лекарств, раскладывала одежду по полочкам. А ночью шепталась по телефону на кухне — думая при этом, что я глуха и сплю крепким сном. Но для моего нового слуха её полушёпот был вполне различим.
— Да-да… Поняла… Нужна справка о том, что она невменяема… Конечно оплатим всё… Подпись? Ну вы же понимаете — где надо поставим… Покупатель есть уже… Главное тихо всё сделать… чтоб ни она сама ни соседи ничего…
Я лежала в своей комнате под потолком и чувствовала перемены внутри себя. Вчера ещё послушная «девочка», зависимая от них во всём… Сегодня — невидимый свидетель их разговоров.
И вдруг пришло странное спокойствие. Я поняла: просто уйти от них мне нельзя. Они слишком глубоко проникли в мою жизнь — документы у них на руках; прошлое переплетено с ними; будущее они пытаются переписать под себя… Если исчезну просто так — они найдут способ использовать это против меня.
Нет… Нужно действовать иначе.
Нужно лишить их власти надо мной до самого основания – без нарушения закона – так чтобы жаловаться им было некому и винить было некого.
Так началась моя двойная жизнь.
Днём я оставалась прежней Оксанкой: неторопливые жесты руками вместо слов; записки; кивки вместо ответов… Делала вид будто ничего не слышу – даже когда Ярослав раздражённо выдыхал из-за того что «не сразу понимаю». Терпела сладкие речи свекрови при соседях: «Мы с Ярославом для неё всё делаем». Улыбалась ей в ответ и касалась её руки – как раньше…
А ночью – когда квартира погружалась во мрак – брала телефон под одеяло тихонько… словно школьница тайком прячущаяся от родителей… Впервые за много лет заходила в интернет не ради рецептов или музыки (которую раньше почти не различала), а чтобы искать информацию: «опека», «права людей с инвалидностью», «как защититься», «лишение дееспособности».
Статья за статьёй открывались передо мной… Юридические термины сбивали с толку; глаза уставали; но я упорно читала дальше… Оказалось – у меня есть права! Никто просто так не может признать человека недееспособным! Судебное решение можно обжаловать! Моя квартира принадлежит мне одной – ни мужу ни свекрови она пока никак юридически не связана!
Я начала фиксировать происходящее вокруг себя…
Диктофон в телефоне стал моим незаметным союзником: оставляла его на полке у коридора во время звонков Людмилы её знакомым; клала на подоконник гостиной когда Ярослав обсуждал свои дела по работе – без стеснения упоминая «откаты», «серые схемы», «проценты». Слова были непонятны полностью – но общий смысл доходил ясно: он давно переступил черту закона…
Однажды услышала как Людмила инструктировала кого-то по телефону сдавать чужую квартиру без оформления документов «чтобы налоги меньше платить». Пока она вышла из кухни – сфотографировала договор аренды со стола своим телефоном… В графе собственника значилось имя совершенно другого мужчины! Свекровь выступала посредником – явно нечистым…
Пока собирала доказательства крупицами – искала тех кому можно довериться хоть немного… Первой стала Ирина – сурдопереводчица из районного центра… Мы давно были знакомы: она помогала мне при визитах к врачам…
Я пригласила её якобы для помощи с документами… Написав записку о том что переживаю за будущее мол если со мной что случится а у Ярослава нет прав защищать мои интересы? Ирина внимательно посмотрела на меня…
— Хочешь оформить доверенность на адвоката? — проговорила она медленно чтобы я могла прочесть по губам…
Я кивнула едва заметно…
— Независимого человека… Не мужа… Кого-то со стороны…
Слова прозвучали вслух немного смазано но отчётливо…
Она ничуть не удивилась – лишь помогла подобрать нужную форму документа; объяснила какие данные потребуются для оформления доверенности…
Я сделала вид будто доверяю мужу полностью; попросила Ирину никому ничего лишнего не рассказывать про мои тревоги… Она серьёзно кивнула…
Доверенность оформили на имя адвоката которого посоветовала именно она… Мы ещё даже лично не встречались – но уже тогда я знала наверняка: однажды этот человек станет моим голосом там где моему шёпоту никто бы иначе не поверил…
Через соседку-юриста из небольшой фирмы узнала многое о защите прав людей с инвалидностью якобы «для подруги»… Она подробно рассказала какие документы собирать нужно; какие медицинские заключения важны; как можно обжаловать сомнительные решения суда или комиссии…
Позже тихо открыла свой личный счёт в банке…
Сидела напротив сотрудницы отделения банка делая вид будто ничего вокруг себя не слышу… Просила писать ответы ручкой прямо передо мной…
Она терпеливо выводила шариковой ручкой необходимые подписи и отмеченные строки формы заявки…
