Она терпеливо выводила шариковой ручкой, где и какие подписи нужно поставить. Я осторожно перевела туда часть сбережений, накопленных за годы — те, что числились на моё имя, но раньше оставались без внимания. Теперь каждая гривна казалась кирпичиком в основании новой жизни.
Однажды поздним вечером, когда Ярослав ушёл «на встречу», а свекровь заперлась в ванной, я рылась в её шкафу якобы в поисках платка. Так бы это выглядело для постороннего взгляда. На самом деле я искала документы. Нашла папку с моим именем: медицинские заключения, копии свидетельств, выписки. И два листа бумаги, от которых у меня заледенели пальцы.
В одном говорилось о подготовке заключения психиатра относительно моего «неадекватного поведения». Во втором — предварительный договор на продажу моей наследственной квартиры якобы с моего согласия. Внизу стояла корявая подпись — пугающе похожая на мою, но это была не моя рука.
Я сделала снимки каждой страницы на телефон, стараясь не выронить его от дрожи в руках. Это уже были не слухи или догадки — это были доказательства.
В ту же ночь я отправила анонимное сообщение через сайт одной из контролирующих инстанций. Долго подбирала формулировки: писала, стирала и снова набирала текст. Сообщила о сомнительных схемах в компании, где работал Ярослав: о разговорах по телефону насчёт «вознаграждений» за выгодные сделки и поступлениях средств мимо кассы. Имени я не указывала напрямую — только должность и несколько конкретных деталей. Этого должно было хватить для начала интереса.
Пока письмо уходило в электронную неизвестность, я сидела на кухне в темноте и чувствовала внутри тяжёлую уверенность. Возврата к прошлому больше не будет. Их притворные улыбки больше меня не обманут — теперь я отчётливо слышала яд за каждым их словом.
Я понимала: впереди долгий путь — суды, проверки, обвинения в неблагодарности и попытки выставить меня больной. Но впервые за многие годы у меня было то, чего у них никогда не было.
Правда. И чёткий план действий.
Я прошептала почти неслышно:
— Я доведу вас до конца… до полного разрушения.
С того момента я перестала быть их покорной Оксанкой и стала той женщиной, которую они никак не ожидали увидеть: той самой, что слышит всё и помнит каждое слово.
Первым делом я довела до конца начатое той ночью дело. Не одно письмо — несколько ушли по разным адресам. В налоговую инспекцию отправила информацию о странных операциях с арендой квартир под управлением Людмилы: одни и те же помещения сдавались нескольким арендаторам одновременно; деньги принимались наличными; договоры составлялись формально для вида. В службу безопасности организации Ярослава направила выдержки из его разговоров о «благодарностях» за сделки с партнёрами. А надзорному органу по вопросам недвижимости переслала копии документов с поддельной подписью от моего имени.
По ночам кухня превращалась в мой маленький штаб: запах чая вперемешку со шорохом бумаг и потрескиванием старого удлинителя создавали особую атмосферу сосредоточенности. При свете единственной лампы я прослушивала записи разговоров и делала пометки на полях блокнота. Телефон лежал рядом как сердце всей операции — он хранил их голоса, смех и презрение ко мне. Я печатала тексты обращений заново: убирала фамилии, оставляла только должности и факты — чтобы письма были точными и при этом обезличенными.
Потом начались первые признаки тревоги с их стороны. Однажды утром Ярослав вернулся домой бледный как мел; бросил портфель так резко, что тот ударился о шкафную дверцу.
— Опять проверка… — пробормотал он сквозь зубы так тихо, будто был уверен: я ничего не слышу. — Кто-то стучит… служба безопасности копается в документах…
Людмила плотно сжала губы; её дешёвые духи ударили резким запахом прямо в нос.
— Я ведь говорила! — прошипела она зло.— Надо срочно оформлять опеку! Пока она тут сидит балластом без пользы — нас раздавят!
Они обсуждали всё это на кухне вслух… а я сидела за раскрытой книгой у себя в комнате и ловила каждое слово про продажного психиатра «за благодарность», про квартиру «почти уже нашу», про то как «эта дурочка ничего всё равно не поймёт».
Позже вечером я позвонила Ирине; мы встретились во дворе будто случайно среди холодного воздуха со снежным запахом дыма от печек поблизости.
— Передайте адвокату… — сказала я негромко ей прямо в глаза.— Можно начинать действовать… Если со мной что-то случится – он знает план…
Я вложила ей конверт с копиями записей и документов; второй экземпляр уже находился там, где знала только я сама – своего рода страховка от следующего шага этих людей…
Наступил день Икс – будничный до мелочей день… Людмила хлопотала утром на кухне – пахло пригоревшей манной кашей…
— Оксанка… – её голос звучал приторно-сладко.— Сегодня съездим к хорошему врачу… Освежим справочки… Чтобы тебе пособие не урезали… Осмотрят тебя… Всё для твоего же блага…
Ярослав помогал мне одеваться слишком старательно затягивая шарф:
— Не бойся… Всё будет хорошо… Это ради тебя…
В машине за окном мелькали серые дома да лужи между ними; а внутри сумки уже работал диктофон… Камера телефона между платками мигнула один раз огоньком – включена запись… Они продолжали говорить уверенные в моей глухоте: обсуждали как скоро «эта старая двушка уйдёт», сколько денег хватит после продажи… Как легко станет жить без обузы…
Клиника пахла хлоркой вперемешку со старой мебелью; шаги звенели по кафельному полу коридора; где-то пищало оборудование…
Меня усадили напротив врача – плотного мужчины с лысиной и маслянистой улыбкой… Он перебирал бумаги перед собой молча…
— Значит тяжёлое состояние? – протянул он мягко глядя вовсе не на меня – а прямо на Ярослава.— Не ориентируется? Не слышит? Постоянный уход?
— Вы же видите сами! – торопливо вставляла Людмила.— Она без нас никуда! Мы всё решаем! Всё делаем!
Ручка врача замерла над бланком…
И вдруг дверь распахнулась резко – стекло звякнуло от толчка…
В кабинет вошли сразу несколько человек: мужчина с удостоверением при галстуке; двое других строго одетых; следом женщина с папкой…
— Простите… Осмотр прерывается… Проводятся следственные действия,— твёрдо произнёс тот первый показывая удостоверение…
Воздух стал вязким как сироп…
Врач побледнел мгновенно… Ярослав попытался вскочить со стула – ему указали остаться сидеть…
— Ярослав,— обратился один из вошедших спокойно.— У нас имеются сведения о фальсифицированных документах и финансовых махинациях вашей организации… А также попытке незаконного оформления опеки над вашей супругой ради последующей продажи её имущества…
