Двадцатого января. За сутки до того, как Владимир произнёс своё «пятьдесят».
Я взглянула на мужа. Он отвёл взгляд в сторону.
***
— Владимир, куда ты дел четыреста пятьдесят тысяч?
— Перевёл на общий счёт! Как и договаривались!
— Тогда почему там было максимум триста? Я же каждый день вижу остаток.
Он промолчал. Потёр шею — жест, который всегда выдавал его в моменты волнения.
— Оксана, — снова вмешалась свекровь, — не переводи разговор. Главное — куда исчезли деньги со счёта? Триста были вашими, пятьсот моими. В сумме восемьсот. А сейчас там сто двадцать. Шестьсот восемьдесят тысяч просто пропали. Где они?
Я смотрела ей в глаза и думала: она действительно не понимает или просто делает вид?
— Галина, давайте откроем выписку по счёту. Там всё прозрачно: кто, когда и сколько снял.
— Давай! — она скрестила руки на груди. — Показывай!
Я открыла банковское приложение и перешла к истории операций за январь, февраль и март.
Начала зачитывать вслух:
— Двадцать первое января. Перевод на карту Владимира — пятьдесят тысяч.
Владимир вздрогнул.
— Это я на бензин отправил…
— Пятьдесят тысяч на топливо?
— На полгода вперёд!
Я продолжила чтение:
— Двадцать пятое января. Снятие наличных — восемьдесят тысяч. Банкомат в районе Тверской улицы.
— Это… мы скидывались на ремонт офиса…
— Третье февраля. Перевод сорока тысяч гривен на карту Орися М.Ю.
Лицо Владимира побледнело мгновенно: кровь отхлынула от щёк, руки задрожали.
— Кто такая Орися М.Ю., Владимир?
— Это… коллега по работе… Мы ей одолжили…
— Мы? Я впервые слышу это имя вообще-то.
Свекровь перевела взгляд с меня на сына и обратно:
— Володя, кто такая эта Орися?
— Мам, это по работе…
Я пролистывала дальше: переводы, снятие наличных, оплаты услуг… Ресторан «Монблан» — двенадцать тысяч; ювелирный салон — тридцать пять; гостиница «Измайлово» — восемь тысяч за ночь; авиабилеты в Одессу — два билета общей стоимостью сорок две тысячи гривен.
В Одессу. В феврале месяце. Когда Владимир якобы был на конференции.
— Владимир, — мой голос звучал спокойно и ровно, почти холодно, — расскажи нам про поездку в Одессу.
— Какую Одессу?
— Ту самую, куда ты летал зимой вместе с кем-то ещё: билетов было два.
Свекровь ахнула и прижала руку к груди:
— Володя! Ты что же это… с любовницей?!
Он вскочил так резко, что стул упал назад:
— Мам! Всё не так!
— А как?! Отель? Ювелирка? Билеты для двоих?! Что это тогда?!
— Это была командировка!
— С кольцом за тридцать пять тысяч?!
Я сидела молча и наблюдала за этим фарсом со стороны. Мне должно было быть больно или обидно… страшно даже… Но внутри была пустота. Будто все эти пятнадцать лет оказались лишь декорацией спектакля после финального акта которой опустили занавес.
Я поднялась из-за стола:
— Владимир… Я спрошу только один раз. Если соврёшь – я пойму сразу же. И тогда разговор будет совсем другим.
Он смотрел исподлобья с отчаянием во взгляде.
— У тебя есть другая женщина?
Молчание повисло в воздухе: секунда… две… три…
— Оксана…
— Только «да» или «нет».
Он опустил голову:
― Это непросто объяснить…
― Да или нет?!
После короткой паузы он выдохнул:
― Да…
***
Свекровь осела обратно на стул и начала причитать: про позор семьи… про деньги… про то, что она всегда знала – я доведу его до беды… Каким-то образом виновной снова оказалась я одна.
А Владимир стоял у окна с опущенными плечами – словно побитый пёс без хозяина…
