На лавочке у пруда сидела пожилая женщина, бросавшая крошки уткам. Когда я подошла и села рядом, она приветливо улыбнулась.
— День не задался, милая? — спросила она, протягивая мне ладонь с хлебными крошками.
— Скорее… день прозрений, — ответила я, кидая крошки в воду. Утки тут же оживились и закрякали.
— Такие дни открывают нам глаза на правду, — сказала она с лёгким кивком. — Иллюзии исчезают без следа.
— Именно так, — вздохнула я. — Шесть лет замужем, а только сегодня поняла: для мужа я просто домработница.
— И что ты теперь об этом думаешь?
Я пожала плечами:
— Даже не знаю…
Женщина покачала головой:
— Самое горькое не в том, что он тебя так воспринимает. А в том, что ты сама позволяла ему это делать все эти годы.
Я удивлённо посмотрела на неё:
— Что вы хотите этим сказать?
— Ты сама согласилась на такую роль. Когда человек принимает какую-то маску — окружающие начинают видеть только её. Как ты и сказала сама: сегодня день прозрений.
Странная женщина… и говорит странно. Но её слова задели меня глубже, чем я ожидала. Она была права: Александр всё это время относился ко мне как к служанке — и не только он, но и его мать Лариса. Но ведь именно я позволяла им так себя вести со мной.
— И что теперь делать? — спросила я тихо.
— Это зависит только от тебя самой, — она поднялась с лавочки и стряхнула хлебные крошки с рук. — Желаю тебе удачи.
***
Я осталась у пруда до самого вечера. Когда включила телефон, увидела десять пропущенных от мужа, три от Ларисы и одно сообщение от сына. Данило написал: «Мама! Папа злится! Приходи скорее!»
Сердце кольнуло болью. Мой маленький миротворец всегда старается всех примирить… И каждый раз именно ради него я возвращаюсь домой.
Но сегодня всё будет иначе.
Когда я вошла в квартиру, меня сразу окутал запах подгоревшей еды. Из кухни доносился звон посуды и приглушённые ругательства Александра.
— Мама! — Данило подбежал ко мне с сияющими глазами. — Наконец-то! Папа испортил пюре, бабушка уехала сердитая… А я есть хочу!
— Сейчас что-нибудь приготовим вместе, — сказала я ласково и обняла сына. — Иди пока поиграй немного.
На кухне царил полный беспорядок: обугленная кастрюля валялась в раковине, плита вся заляпана жиром, повсюду грязная посуда.
Александр стоял у окна с недовольным видом и скрещёнными руками:
— Пришла-таки? Насиделась?
Я молча сняла куртку и начала разбирать кухонный хаос.
Он продолжал ворчать:
— Хоть бы извинилась… Мама расстроилась из-за тебя… Я всего лишь хотел подогреть пюре для Данило… А теперь он голодный!
Я включила воду в раковине:
— Конечно же виновата опять я…
Он вспыхнул:
— А кто ещё?! Ты устроила сцену из ничего! Вышла из себя и сбежала!
Я повернулась к нему лицом:
— Александр… А тебе не приходило в голову попросить прощения у меня? За то унижение перед твоей матерью? За то как ты называешь мою работу «обязанностями»?
Он искренне удивился:
— Извиниться? За правду? У жены есть свои дела по дому: готовка там… уборка… стирка… Это всегда было нормой! Так мама…
Я перебила его спокойно:
— Твоя мама живёт своей жизнью. А у меня своя судьба. Я тоже работаю полный день – как ты – трачу силы и время на семью не меньше твоего. Мы оба живём здесь – значит оба должны заботиться о доме равноправно. Не только я одна!
Он хмыкнул:
— То есть ты хочешь сказать… чтобы я как женщина полы мыл да борщи варил?..
