У Оксанки по спине пробежал ледяной озноб.
Днём к ней заглянула Кристина — подруга ещё со времён университета. Явилась с шумом, яркой улыбкой и пакетом мандаринов в руках.
— Ну что, хозяйка, — произнесла она, оглядывая прихожую. — У вас тут пахнет свежим конфликтом. Прямо только что сваренным.
Оксанка невольно усмехнулась, но улыбка вышла натянутой.
— Крис, кажется, я влипла.
— Да ты не влипла вовсе, — отмахнулась Кристина, сбросив обувь и направившись на кухню так уверенно, будто была у себя дома. — Ты просто наконец-то перестала молчать. Давай выкладывай всё.
Оксанка рассказала всё как есть: как Татьяна “назначила” праздник без обсуждения, как Назар снова попытался сгладить углы и как свекровь ушла с угрозами. Кристина слушала молча, лишь постукивала ногтем по чашке.
— И он сказал “война”, да? — уточнила она после паузы.
— Угу.
— Прекрасно, — откинулась Кристина на спинку стула. — Значит, теперь действуют законы военного времени. А такие женщины, как твоя свекровь, никогда не воюют в одиночку. Им обязательно нужна публика. И знаешь кто будет её любимым зрителем? Весь подъезд.
Оксанка почувствовала неприятное сжатие внутри.
— Думаешь, она уже пошла к соседям?
— Оксанка… она уже сходила туда, — кивнула Кристина в сторону окна. — Видела взгляд Галины? Это был не “добрый день”. Это было “мы всё знаем”.
Оксанка опустила глаза. Хотелось возразить: “да ну нет”, но она слишком хорошо знала местные порядки и то, как быстро распространяются истории о чужих бедах — особенно если они приправлены жалостью и драмой.
— И что мне теперь делать? — прошептала она почти неслышно.
Кристина наклонилась ближе и произнесла негромко, но жёстко:
— Перестань быть удобной для всех вокруг. И хватит надеяться на то, что Назар вдруг сам прозреет. Если он всю жизнь жил по сценарию мамы Татьяны — твоё “нет” для него звучит как удар током. Он просто не понимает теперь своих шагов. А вот его мама прекрасно знает свои ходы: сейчас она тебя размажет через всех знакомых так тонко и тщательно… чтобы ты сама прибежала просить прощения.
Оксанка сжала чашку так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— Я не прибегу обратно сама…
— Тогда тебе нужны люди рядом хотя бы в количестве двух голосов — те, кто не будет склоняться перед ней в поклоне. Без этого тебя просто утопят в чужих пересудах и шёпотах за спиной.
Кристина ушла ближе к вечеру; после неё остался лёгкий аромат духов и ощущение воздуха посвежее в квартире… Но это было обманчивое чувство облегчения — словно перед бурей затишье наступило на мгновение.
Поздним вечером Назар вернулся домой раздражённый:
— Она была у Галины… Мама моя… Теперь весь подъезд уверен: ты её выгнала отсюда!
Оксанку будто окатили ледяной водой из ведра.
— Что значит “весь подъезд”?
— Именно это и значит! Мне сегодня звонили! — Назар бросил ключи на тумбочку с глухим стуком. — Сосед снизу сказал: “Назарчик разберись там у себя дома – мать обижать нельзя”. Ты вообще понимаешь ЧТО ты устроила?
Оксанка медленно сняла кастрюлю с плиты и выключила газовую конфорку. В голове стало одновременно пусто и ясно до звона.
— Я устроила? Ты серьёзно? Я всего лишь отказалась от праздника! А твоя мама пошла жаловаться всем подряд о том какая я чудовище! И виновата опять я?
Назар тяжело выдохнул сквозь зубы и сел на табуретку у стены; лицо спрятал в ладонях:
— Просто… я не хочу чтобы люди…
— А я не хочу чтобы посторонние вмешивались в мою жизнь! — перебила его Оксанка резко.— Но твоя мама уже втянула их туда по полной программе! И ты называешь это «не хочу»?
Он поднял глаза – усталые до злости глаза человека между двух огней:
— Понимаешь ли ты вообще… меня ставят перед выбором!
Она посмотрела прямо ему в лицо – впервые без страха или сомнений – и вдруг поняла: он вовсе не выбирает между двумя женщинами… Он стоит между привычкой жить по указке матери – где та всегда права – и новой реальностью: жена больше не молчит!
— Ты делаешь выбор каждый день заново… Просто раньше это было незаметно потому что я всё проглатывала молча…
В этот момент экран телефона дрогнул от входящего уведомления: сообщение от неизвестного номера – «Оксана привет! Это Мария. Завтра зайду поговорить».
Прочитав текст до конца Оксанка ощутила поднимающуюся волну внутри себя – но это была уже не паника… Скорее злая решимость: свекровь явно решила идти до конца… Подключает «тяжёлую артиллерию».
Она перевела взгляд на Назара – тот сидел всё там же растерянный; руки неловко лежали на коленях словно мешали ему самому себе…
— Назар… завтра придёт твоя сестра Мария… Только это будет вовсе не разговор… Это будет следующий удар по мне…
Он посмотрел ей прямо в глаза молча… И именно эта тишина оказалась самой страшной частью происходящего: он тоже понимал всё прекрасно… Но продолжал надеяться на то самое старое чудо — что Оксана «остынет» со временем и снова станет удобной для всех…
Она выключила свет над кухонным столом и направилась в комнату; квартира казалась теперь ареной спектакля где вот-вот распахнутся двери — войдут новые свидетели её жизни…
И впервые ей пришло чёткое осознание: возможно единственный способ выстоять сейчас — перестать бороться одной против всех…
Мария пришла ровно в полдень без звонков или предупреждений — будто специально выбрала момент когда Назара нет дома… В руках пакет мандаринов; лицо усталое но собранное — выражение человека уверенного заранее в своей правоте…
― Приветик ― сказала она проходя внутрь даже не дождавшись приглашения ― Я ненадолго…
Оксанка закрыла за ней дверь молча отметив про себя очередную деталь: никто из них никогда ничего не спрашивает ― они просто входят как будто имеют право…
― Чаю хочешь? ― спросила она ровным голосом без эмоций
― Хочу ― Мария уже снимала обувь ― Нам ведь нужно поговорить
На кухне они уселись друг напротив друга; мандарины остались лежать нетронутыми посреди стола ярким пятном среди напряжённого воздуха ― словно кто-то пытался сделать вид будто разговор будет дружеским…
