Через пару недель Людмила снова позвонила, и голос её звучал иначе — мягко, с нотками ласки и даже лёгкой вины. Это насторожило Марко ещё сильнее.
— Марко, — произнесла она так, будто они расстались вчера на доброй ноте. — Я решила устроить день рождения. Не юбилей, конечно, но всё же. Хочу собрать сестёр, племянниц, подруг. Мне важно, чтобы вы пришли.
Марко стоял у окна и смотрел на унылый двор: мокрый асфальт, облупленная горка на детской площадке, пластиковый пакет у урны. Всё выглядело обыденно и честно — в отличие от того голоса.
— Мы придём, — сказал он. И ощутил внутри тяжесть от этих слов.
Когда он положил трубку, Екатерина молча взглянула на него.
— Она будет мстить, — спокойно произнесла она.
— Да, — подтвердил Марко. — Но если не придём — она придумает версию о том, как мы проигнорировали день рождения матери. А если явимся… сочинит что-нибудь прямо при нас.
Екатерина лишь пожала плечами:
— Тогда пусть делает это в нашем присутствии. По крайней мере увидим сами, где именно она врёт.
В день «торжества» их встретили густой аромат духов, запах еды и духота от перегретого воздуха. В прихожей громоздились чужие сапоги и куртки; сумки были брошены кое-как. В гостиной собрались родственники и «подруги». Все повернулись одновременно — словно по сигналу. Улыбки были одинаковыми: тёплыми на вид, но с холодной подкладкой — как у продавца с заранее вынесенным приговором покупателю.
— Ах вот вы где! — защебетала Ганна. — Екатерина, проходи дорогая! Ты ведь вся в делах-работах!
Екатерина учтиво улыбнулась:
— Добрый вечер.
Марко заметил взгляд Людмилы: та стояла у стола и мгновенно оценила Екатерину с головы до ног — будто проверяя: не слишком ли старается? Но та пришла просто одетой: свитер, джинсы и аккуратная сумка без претензий на образ «идеальной жены».
— Что вы застылu? Садитесь уже! Праздник ведь! — хлопнула ладонью по столу Людмила.
Поначалу всё шло гладко: еда разносилась по тарелкам; звучали тосты; обсуждали детей да времена прежние… Марко даже начал надеяться на спокойный вечер.
Но вскоре всё изменилось.
— Екатерина, а ты вообще готовить умеешь? Или у вас там доставка каждый день? — вдруг спросила племянница лет двадцати с ухоженными бровями и выражением лица «просто интересуюсь».
За столом кто-то хихикнул.
Екатерина спокойно отложила вилку:
— Готовлю. Но иногда действительно заказываем еду домой. Когда оба поздно возвращаемся с работы.
— Ну это совсем не по-семейному… — протянула Раиса и бросила выразительный взгляд в сторону Людмилы как к старшей по званию.
Людмила изобразила неловкость:
— Да бросьте вы… Сейчас молодёжь совсем другая… А потом удивляются: почему дома пусто…
Марко ощутил знакомый прилив раздражения не столько к матери самой по себе, сколько к этой хитрой манере говорить гадости под видом заботы или совета – так сказать «из лучших побуждений».
Екатерина не стала оправдываться:
— Пусто бывает тогда, когда люди перестают разговаривать друг с другом. А не из-за еды из ресторана.
На секунду наступила тишина; Марко впервые за вечер почувствовал желание улыбнуться. Но Людмила тут же перехватила инициативу:
— Разговаривают… Вот я с Марко всегда говорила откровенно! Я его одна растила! Всё сама делала! Ни слова жалобы!
— Людмила… ну вы просто героиня! – поддержала Ирина с безупречной причёской. – Сейчас таких женщин почти нет!
И начался поток историй до боли знакомых Марко: про ночные смены перед походом на рынок; про жизнь без мужчины; про то как никто ей не помогал… И каждый рассказ заканчивался прозрачным намёком: кто-то за этим столом явно недостаточно хорош рядом с ней или вовсе мешает жить достойно…
Екатерина слушала молча и иногда кивала – но выражение её лица оставалось непроницаемым: спокойствие взрослого человека без желания спасать чужое самолюбие.
Кульминация наступила ближе к десертам – когда гости расслабились настолько, что почувствовали себя свободными говорить откровеннее обычного…
Людмила подняла бокал для тоста – медленно проговаривая каждое слово:
— За семью… За уважение… За то чтобы молодые понимали: семья – это не когда «мне некогда», а когда ты служишь близким людям… И мать – не последняя в очереди…
Марко заметил несколько взглядов устремлённых к Екатерине – все ждали реакции: проглотит или нет?
Она поставила бокал обратно очень тихо – так тихо, что звук прозвучал громче любого возражения:
— Я никому служить не собираюсь… Я хочу жить свою жизнь… И вместе с мужем мы сами решим как нам жить…
Кто-то кашлянул неловко; кто-то нервно усмехнулся…
Людмила застыла будто от удара:
— Вот как?.. То есть ты считаешь мать ничем?
Екатерина ответила спокойно:
— Мать остаётся матерью… Но это не даёт ей права управлять взрослыми людьми…
Марко поднялся со стула прежде чем осознал движение своих ног:
— Спасибо за вечер… Мы пойдём…
Людмила вскочила следом:
— Ты серьёзно?! Ты уйдёшь сейчас?! Опозоришь меня перед всеми?!
Он неожиданно для себя произнёс вслух то самое:
— Ты сама себя выставила посмешищем… Решив устроить спектакль…
Они вышли в подъезд; воздух пах мокрыми куртками и чужими котами; тишина лестничной клетки ощущалась почти физически…
В машине Екатерина долго молчала глядя в окно; Марко завёл двигатель и заметил дрожь в собственных руках…
— Мне надо вернуться туда… — сказал он наконец вслух…
Она повернулась к нему:
— Зачем?
Он глубоко вдохнул:
— Потому что если я сейчас просто уеду – завтра начнётся рассказ о том «как он сбежал под каблук». Пойдут звонки от родни… драмы через сообщения… Я хочу поставить точку сам… Без объяснений… Без оправданий…
Несколько секунд Екатерина смотрела ему прямо в глаза… Потом короткий кивок:
— Хорошо… Иди… Я подожду…
Марко вернулся один…
В квартире гости ещё сидели за столом; кто-то ел десерт вполглаза наблюдая происходящее; разговоры стихли при его появлении…
Людмила стояла у окна напряжённая словно струна…
Когда он вошёл – никто ничего не сказал…
Она первая нарушила молчание:
— Одумался?
Он ответил ровным голосом чужого человека:
— Пришёл сказать одно… Весь вечер ты пыталась заставить меня сделать выбор… Так вот мой выбор —
Она прищурилась настороженно —
Он продолжил чётким голосом без пауз для сомнений —
– Я продаю свою долю квартиры… Мы съезжаем отсюда… Хоть в другой город переедем если нужно… Купим жильё сами… Без твоих условий…
Тишина повисла такая плотная – слышно было даже капанье воды где-то далеко в коридоре…
