В комнате повисла такая тишина, что можно было различить, как в коридоре капает вода из крана.
— Ты… что? — Людмила выдохнула, словно у неё вырвали воздух из груди.
— Ты всё правильно поняла, — спокойно произнёс Марко. — За свою долю ты получишь деньги. Всё по закону. И на этом точка.
Ирина приоткрыла рот, будто собиралась вмешаться, но тут же передумала: даже ей стало ясно — сейчас не время для разговоров.
Людмила резко подошла ближе.
— Не смей этого делать. — Её голос стал глухим и угрожающим. — Без меня ты никто. Всё, что у тебя есть, ты получил только потому, что я…
— Потому что тебе так удобно думать, — перебил Марко. — Да, ты меня воспитала. Но это не делает меня твоей собственностью на всю жизнь.
Её лицо исказилось не от слёз — от ярости и страха. Того самого страха, который всегда прятался за её «я же мать».
— Это она тебя настроила против меня, — прошипела Людмила. — Это она тебе в голову вбила! Эта…
— Не смей так говорить о ней, — тихо сказал Марко. И в этой сдержанности звучало больше решимости, чем в любом крике. — Просто не смей.
Он повернулся и направился к двери. Никто его не остановил. Позади щёлкнул замок: сухо и буднично, как будто кто-то закрыл кабинет после рабочего дня.
Три дня телефон молчал. И это молчание оказалось тяжелее любых привычных вспышек гнева. Марко ловил себя на том, что ежеминутно ждал сигнала: звонка или сообщения. Екатерина ничего не спрашивала: просто продолжала жить своей жизнью — работала, созванивалась с коллегами, обсуждала сроки проектов. Но вечером за ужином в её взгляде появлялось напряжённое ожидание: не скандала даже… удара.
На четвёртый день этот удар пришёл — но не по нему.
Екатерина вышла из ванной с телефоном в руке и показала экран: «Людмила».
— Она мне звонит, — сказала Екатерина спокойно, но по выражению лица Марко понял: она уже догадалась о цели этого звонка.
Екатерина включила громкую связь:
— Да?
— Екатерина, здравствуй! — голос Людмилы стал приторно ласковым; будто никогда прежде она не кричала и не унижала перед всеми свидетелями. — Я подумала… Мы же женщины… Можем поговорить спокойно? Без чужих ушей? Давай встретимся просто побеседовать… Я войны не хочу…
Марко уже открыл рот сказать «не стоит», но Екатерина подняла ладонь: подожди.
— Хорошо,— ответила она.— Где и когда?
Марко посмотрел на неё так, словно она предложила добровольно войти в клетку к хищнику.
Когда разговор завершился, он не выдержал:
— Ты серьёзно? Она ведь зовёт тебя туда совсем не ради разговора…
Поставив чайник и продолжая стоять спиной к нему, Екатерина ответила:
— Я понимаю это прекрасно. Но иногда нужно самой войти туда… чтобы увидеть основу её власти своими глазами.
— А если это ловушка?
— Тогда узнаем её форму,— сказала она спокойно и обернулась.— Марко… ты всю жизнь уступал ей шаг за шагом лишь бы избежать конфликта… А она привыкла наступать дальше каждый раз… Я больше играть по этим правилам не намерена… И тебе пора перестать тоже…
Через день они встретились в небольшом кафе возле парка. Людмила пришла вся застёгнутая до подбородка в пальто как будто на дворе был февральский мороз вместо октябрьской прохлады; выбрала место спиной к стене и лицом к собеседнице – контроль во всём до мелочей.
Позже Екатерина почти дословно пересказала разговор Марко – от этих слов внутри у него похолодело:
— Началось всё мягко: «ты должна понять – я мать… мне нужно уважение». Я молчала… Потом добавила: «мой сын отдаляется – мне страшно». А потом вдруг резкий переход – как будто маску сбросила: «если хочешь быть с ним – играй по моим правилам».
— И ты? – спросил Марко с предчувствием тяжёлого ответа.
— Я спросила: а если нет? – говорила Екатерина ровным голосом; только пальцы дрожали на кружке чая.— Она улыбнулась… холодно так… Сказала: «у меня есть ресурсы… Ты ещё понятия не имеешь с кем связалась».
Через неделю эти самые «ресурсы» начали проявляться открыто.
Сначала пошли звонки от родственников. Марко едва успевал отключать звук или сбрасывать вызовы: Раиса звонила первой; потом Ганна; затем пошли двоюродные братья-сёстры – словно всех одновременно осенило проснуться со своей правдой жизни.
— Марко! Что ж ты творишь?! – всхлипывала Ганна.— Это же твоя мама! Она ночами плачет!
— Ты обязан ей помочь,— говорила Раиса уже без эмоций деловым тоном.— По совести должен! Ты ведь мужчина!
Марко пытался объяснять свою позицию… но каждое слово оборачивалось новым обвинением: если оправдываешься – значит виноват сам… Вскоре он просто перестал отвечать вовсе…
Следом подключились соседи…
Однажды вечером Екатерину остановила старушка у подъезда с крошечной собачкой:
— Девочка моя… помоги матери мужа,— сказала та добродушным тоном советчицы по домашним делам.— Она одна осталась… бедная такая… Мы её знаем давно… хорошая женщина… А ты всё куда-то спешишь…
Дома Екатерина закрыла дверь за собой и долго стояла прислонившись спиной к ней молча… Марко видел это напряжение внутри неё… Она держалась из последних сил…
— Она собирает вокруг нас толпу наблюдателей,— сказал он тогда.— Её любимый стиль игры – чтобы каждый имел мнение о нас и обязательно докладывал его ей…
Екатерина посмотрела прямо ему в глаза:
— Это только начало… Дальше будет сложнее…
И оказалась права…
Однажды вечером Марко вышел из дома и увидел мужчину лет пятидесяти в сером плаще возле подъезда; тот стоял уверенно как человек при исполнении служебных обязанностей…
— Вы Марко? – уточнил он прищурившись слегка.
— Да…
— Лев Викторович… Юрист… Представляю интересы вашей матери…
У него внутри всё оборвалось мгновенно; удивления почти не было – лишь мысль мелькнула холодная: вот оно началось…
— Что ей нужно?
Юрист говорил ровным официальным тоном:
— Уладить вопрос с квартирой мирным путём… Однако я обязан предупредить вас заранее: у вашей матери имеются документы способные осложнить вам ситуацию при конфликте…
Марко нахмурился:
– Какие именно документы?
– Подробности раскрыть я сейчас не могу,— юрист поправил портфель.— Но речь идёт о старых бумагах на жильё и некоторых обязательствах сторон… Если дойдёт до суда — будет громкая история… Вам оно надо?
Марко чувствовал ледяной холод вдоль позвоночника… Раньше мать давила чувствами — теперь подключились бумаги официальные лица угрозы через систему… Это уже была попытка слома через структуру…
Ночью они почти совсем не спали вместе с Екатериной; лежали рядом каждый погружённый в собственную тишину…
Под утро она проговорила глядя вверх:
– Теперь атака идёт уже против нас обоих одновременно… Против твоей работы твоего имени твоего сознания вообще… Ей нужно одно — снова сделать тебя тем мальчиком который спрашивает разрешения жить…
Марко сглотнул тяжело:
– Мне страшно…,– признался он наконец.– По-настоящему страшно…
Екатерина повернулась лицом к нему:
– Значит будем бояться вместе…,– сказала она мягким голосом.– Только назад дороги больше нет…
