Мороз в Харькове не просто покалывал кожу — он будто впивался в нее с яростью хищника, выжидавшего свою добычу. Таксист бодро сообщил о минус тридцати пяти, но на деле это ощущалось как вакуум открытого космоса — ни воздуха, ни пощады.
Зоряна крепко прижимала к груди большую коробку с тортом, словно это был не десерт, а единственный источник тепла в этом ледяном аду.
В другой руке она до боли сжимала ручку старенького чемодана, видавшего виды. Внутри не было праздничных нарядов — лишь теплые свитера, шерстяные носки и пояса из собачьей шерсти: всё то, что заботливая жена могла привезти мужу после долгой разлуки.
Двадцать лет её супруг, Богдан, «работал на северах», добывая тяжелую гривну и подрывая здоровье. Всё это время она ждала его дома, вздрагивая от каждого звонка.
— Приехали, хозяйка. Конечная остановка, — сказал таксист и плавно затормозил у высокого забора из красного кирпича. — Улица Ленина, дом пять. Всё как заказывали.
Зоряна моргнула — ресницы тут же склеились от инея. Она уставилась в окно с недоумением: ожидала увидеть полуразрушенный барак или облупленную пятиэтажку без признаков жизни.
Богдан всегда описывал свои условия именно так: «Зоряна, тут ад кромешный! Спим по восемь человек в вагончике на двухъярусных нарах! А ночью медведи мусорные баки переворачивают!»
Она верила ему безоговорочно — ведь любящая женщина не требует доказательств; она готова жертвовать собой ради любимого.
Но перед ней стоял вовсе не барак и даже не общежитие для рабочих. Это был солидный двухэтажный коттедж с коваными воротами. За ними угадывался гараж на две машины и просторная баня. Из трубы поднимался дымок с ароматом березовых дров — обещание уюта и горячего ужина.
— Наверное… ошибка какая-то… — прошептала Зоряна пересохшими губами. Внутри росла тревога: липкая и холодная. — Может быть… корпус другой? Или литера?
Она дрожащими пальцами вытащила из кармана пуховика помятую квитанцию — ту самую, что берегла целый год как реликвию. Тогда Богдан умолял прислать редкое лекарство для спины: якобы надорвался при переноске буровой установки вручную. Адрес он написал сам: улица Ленина, 5 — никаких дробей или дополнительных обозначений.
Такси резко тронулось с места и исчезло в снежной пелене. Зоряна осталась одна посреди чужого двора. Ветер швырнул ей в лицо пригоршню колючего снега — словно прогоняя незваную гостью прочь.
С замиранием сердца она нажала кнопку видеодомофона.
«Может быть… это элитное общежитие? Для начальства? А Богдан здесь ночным сторожем работает или топит печи?» Эта спасительная мысль вспыхнула на миг… и тут же погасла под тяжестью реальности.
Калитка щелкнула замком и распахнулась сама собой — будто приглашая войти туда, где ей не место. Зоряна шагнула во двор: вместо запаха мазута и пота здесь витали ароматы жареного мяса, хвои и дорогих древесных углей. Под навесом стоял сверкающий японский снегоход со зловещим блеском хромированных деталей.
Тяжелая дверь дома открылась настежь; наружу вырвался пар теплого воздуха… И на пороге появилась женщина – величественная фигура в расстегнутой дубленке поверх нарядного платья со сверкающей нитью.
Она была крупной – уверенной походкой ледокола шла сквозь стужу жизни к своему благополучию. На ногах – кожаные сапоги на каблуках; никакой тебе практичности или валенок – только стиль и достаток во всем её облике чувствовались власть и сытость человека без нужды ни в чём.
— Кого ищете? — спросила она низким голосом без тени приветливости; взгляд скользнул по Зоряне сверху вниз: старенький пуховик да коробка торта явно выбивались из местного антуража.
Зоряна сглотнула комок холода в горле и попыталась говорить твердо:
— Мне нужен Богдан… Кузнецов… Он здесь работает? Может быть… живёт во времянке?
Женщина расхохоталась громко и уверенно; смех её был глубоким – таким смеются те, кто ничего не боится:
— Какая ещё времянка? Вы что-то перепутали или шутите? Богдан! — обернулась она внутрь просторного холла за спиной. — Тут какая-то курьерша заблудилась! Или может поздравления принесла?
И тут произошло то самое… от чего руки Зоряны ослабли настолько, что коробка едва не выпала из пальцев прямо в снег…
Из-за широкой фигуры женщины во двор выбежали трое мальчишек…
Старшему было около восемнадцати лет… среднему чуть меньше… младший выглядел лет на десять…
Но возраст сейчас ничего не значил…
Важно было только одно…
