Наталья поднялась. Её фигура напоминала утёс, о который разбиваются штормовые волны. Она приблизилась к мужу, сжавшемуся в кресле, и уверенно ухватила его за ухо — спокойно, деловито, как хватают провинившегося кота, нагадившего в тапок. Затем резко потянула вверх.
Богдан тихо вскрикнул и вынужден был приподняться на носки.
— Ах ты ж, «вахтовик» заполярный! — прогремел голос Натальи, отражаясь от хрустальных подвесок люстры. — Значит так: я тут в минус сорок качаю бензин, с бандюками разбираюсь, детей одна тяну на себе, а ты в Донецке на мои деньги вторую семью содержишь?! «Представительские расходы»?! «Партнёры»?!
— Он не содержал! — спокойно вставила Зоряна и сделала глоток вина. — Прошу внести ясность в протокол нашей встречи. Он у меня тоже полностью сидел на шее! Рассказывал про задержку зарплаты, блокировку карты приставами и штрафы! Я сама ремонт делала, сына собирала в университет за свои кровные! Получается, он где-то ещё прятал деньги!
Наталья замерла на месте, переваривая услышанное. Отпустив пылающее ухо мужа, она позволила ему рухнуть обратно на стул. Тот яростно растирал пострадавшую мочку.
— То есть… он и у тебя брал деньги… и у меня… а сам ни копейки не тратил? — уже спокойнее спросила Наталья с опасным прищуром.
— Именно так всё и было, коллега, — подтвердила Зоряна кивком головы. — Классика жанра: двойная бухгалтерия. Богдан не просто ловелас и двоеженец. Он ходячая финансовая пирамида.
Взгляд Натальи стал внимательнее; теперь она смотрела на Зоряну с уважением. Женская солидарность бывает хрупкой штукой… но когда речь идёт о деньгах и обмане такого масштаба — она крепче железобетона.
— Так вот что я предлагаю… Коллега… — Наталья вытерла руки салфеткой с видом человека перед грязной работой. — Объединим ресурсы и проведём полную ревизию имущества. Богдан… где деньги?
Мужчина молчал, втянув голову в плечи так глубоко, будто надеялся исчезнуть из поля зрения.
— Богдан! — рявкнула Наталья так громко, что столовые приборы задребезжали от звука её голоса. — Сейчас позову ребят – они тебя по шею закопают в сугроб! Где бабки?! Двадцать лет по двести тысяч гривен ежемесячно плюс то, что ты у Зоряны тянул! Где всё?!
— В гараже… — еле слышно пропищал Богдан. — В смотровой яме… В банках…
— В каких банках? В Сберегательных? — уточнила Зоряна с профессиональной интонацией.
— В трёхлитровых… Из-под огурцов… — всхлипнул он истерично и размазал слёзы по щекам. — Я копил… И валюту… И золото… На старость! На домик у моря в Одессе! Для всех нас! Мечтал: выйду на пенсию – соберу всех вместе – будем жить одной большой дружной шведской семьёй…
— Придурок ты законченный… — констатировала Наталья ледяным тоном.
— Психологически тяжёлый случай,— согласилась Зоряна без колебаний.
Наталья повернулась к ней уже совсем иначе: без ревности или злости – только холодный расчёт партнёра по несчастью.
— Зорян… пошли проверим эту овощную базу… А ты,— указала она пальцем с массивным кольцом в сторону кухни,— марш мыть посуду! Всю за двадцать лет совместной жизни! И гуся не трогай – это нам закуска для женской вечеринки!
Она повысила голос:
— Мальчики! Следите за папашей внимательно – чтоб ни шагу к двери без разрешения! Попытается сбежать – связывайте скотчем и вызывайте охрану!
Зоряна поднялась из кресла; напряжение последних лет начало отпускать её тело незаметно для самой себя. Она вдруг осознала: ей больше не больно – ей весело. И даже легко дышать стало проще – словно сбросила рюкзак с камнями после долгого подъёма вверх по склону жизни длиною двадцать лет.
Она уверенно взяла Наталью под руку:
— С удовольствием пойду с вами… Кстати говоря: есть один проверенный способ делить имущество без адвокатов или судов – вам точно понравится… Мы называем это «секвестр бюджета с конфискацией».
— Музыка для моих ушей,— усмехнулась Наталья и набросила дублёнку на плечи.— А домик под Одессой мы всё равно купим – обязательно купим. На двоих будет наш курортный уголок от этих вот «полярных романтиков».
Обе женщины вышли под морозное ночное небо; звёзды сияли над ними ярко-ярко… Они болтали легко и весело – как старые школьные подруги после долгой разлуки. Под ногами хрустел снег – но теперь этот звук казался Зоряне вовсе не зловещим или чужим…
Это был звук перемен.
Звук новой жизни.
Звук свободы.
А Богдан остался один посреди огромного холла дома… который вдруг стал ему чужим до последнего угла… В одном шерстяном носке да тапке-зайце он уныло глядел на остывающего гуся…
И понимал страшную правду:
Сегодня он лишился не только двух семей.
Он стал пожизненным рабом двух очень злых,
очень умных
и теперь уже очень обеспеченных женщин.
И эта его новая «вахта» будет действительно бессрочной.
