Вернувшись с дачи раньше запланированного, я сразу уловила странный звук — в ванной шумела вода. А на вешалке висело кружевное белье внушительного пятидесятого размера. И это было белье моей лучшей подруги.
Четверг, как назло, снова доказал свою способность рушить планы именно тогда, когда ты уже настроилась на вечернюю гармонию.
Ливень разразился такой мощью, что дворники машины не справлялись — лобовое стекло превратилось в мутную пелену, словно аквариум с разбушевавшимися волнами. Вся прелесть загородного вечера растворилась в потоках дождя и исчезла за считанные минуты.
Я вставила ключ в замочную скважину, мечтая лишь о чашке горячего чая, теплых носках и уютной тишине.
Но квартира встретила меня неожиданным жаром — воздух был плотным и влажным, будто кто-то только что устроил здесь баню.
Обычно у нас прохладно даже летом, но сейчас влажное тепло окутало лицо сразу после входа. Я сняла мокрую обувь, стараясь не наступать на пятки, и бросила сумку на пуфик у стены.
Мой взгляд автоматически пробежался по прихожей — всё ли на своих местах?
И тут я застыла. Будто наткнулась на невидимую преграду. На крючке вместо моего скромного плаща висело ЭТО.
Алое кружевное боди — вызывающее и откровенное до неприличия.
Размер был внушительный: уверенный пятидесятый или даже больше. Бюстгальтер напоминал два парашюта среднего размера — готовые к стремительному десанту. Ткань буквально вопила о страсти и безудержности одновременно.
У меня потемнело перед глазами. Я слишком хорошо знала этот размер… И эту безумную привязанность к цвету «паника пожарной машины».
Оленька.
Моя школьная подруга, с которой мы прошли через все испытания юности: от контрольных до выпускного бала. Та самая Оленька, которая постоянно жаловалась на дефицит «настоящих мужчин» поблизости и заедала одиночество пирожными. Та самая Оленька, что со слезами обещала мне вечную женскую поддержку прямо на моей свадьбе.
— Ах ты ж гадина шелковистая… — выдохнула я сквозь зубы; щеки вспыхнули от прилива крови. — Пока я поливаю грядки под ледяным дождем, ты моего Михайла обрабатываешь?!
Из глубины квартиры донеслось глухое журчание воды из ванной комнаты.
Но это было не просто журчание — вода ревела так громко, будто кто-то открыл кран до упора. Сквозь этот водопад пробивались голоса: глухие фразы с напряжением в интонациях.
Я стояла посреди коридора с онемевшими от напряжения пальцами рук.
Мир вокруг рушился прямо сейчас: привычный уют сменялся предательством под аккомпанемент водяного гула и чужого белья у входа. Предательство не стучится в дверь — оно оставляет следы кружева в твоей прихожей.
Я сделала шаг вперед мягко и бесшумно — как кошка перед прыжком. Не из страха испачкать пол или выдать себя звуком шагов; я хотела стать тенью среди знакомых стен и паркета собственной квартиры.
В голове промелькнула нелепая мысль: «Интересно, они взяли мою мочалку или принесли свою?» Злость стала холодной и прозрачной как лёд внутри стакана воды после долгой жары.
Паркет жалобно скрипнул под ногой, но шум воды заглушил этот звук полностью. Голоса стали различимее:
— Михайло! Пожалуйста! — голос Оленьки звучал надрывно-драматично с придыханием актрисы второго плана. — Сильнее дави! Еще чуть-чуть! Мне больно… но я потерплю!
Меня качнуло от этих слов; пришлось опереться плечом о стену для равновесия.
Желудок болезненно сжался внутри тела узлом из предчувствий и фактов одновременно. Всё оказалось правдой…
— Да куда ж давить?! — голос мужа звучал раздраженно вперемешку со стоном усилия; именно так он обычно возился со сборкой мебели по выходным: детали никак не совпадали между собой. — Ты же вся скользкая! У меня руки слетают!
В голове мгновенно сложилась картинка настолько яркая и недвусмысленная, что захотелось промыть мозги хозяйственным мылом до полной стерильности сознания…
В нашей маленькой ванной? Вдвоём? Оленька со своими пышными формами? И Михайло со своей больной спиной после пары ведер картошки?
— Ну попробуй снизу! Может получится зацепиться! — взмолилась она почти всхлипывая от отчаяния или возбуждения…
— Да нечего цеплять! Всё гладкое как лёд! – рявкнул он раздражённо; потом раздался звон чего-то упавшего на кафельный пол…
Я медленно осела вдоль стены вниз… Силы покидали тело одна за другой…
Воздух стал густым как кисель… тяжелым… липким… Значит вот оно как бывает… Пока я мечтала о семейном ужине при свечах – они устраивали тут гимнастические этюды уровня олимпиады…
Мой взгляд упал вниз – туда где стояла обувная полка…
На нижней полке лежал старый зонт-трость с деревянной ручкой – подарок свекрови… Я всегда считала его неудобным и громоздким… Но сейчас он показался мне идеальным инструментом справедливости…
Я аккуратно подняла его одной рукой – металл приятно потянул запястье своим весом… Он стал продолжением моего намерения…
— Ну всё вам теперь… голубки мои ненаглядные… – прошипела я себе под нос тихо… – Сейчас будет финальный акт вашей пьесы… с эффектом полного погружения…
Я подошла к двери ванной вплотную.
