Я подошла вплотную к двери ванной. Из-под неё клубился пар с насыщенным ароматом клубники. За перегородкой слышались звуки борьбы — что-то чавкнуло, кто-то тихо охнул.
— Тяни! — прозвучал голос Оленьки, полный решимости и командного напора.
— Та тяну я, тяну! — задыхался Михайло. — Ты будто прилипла, честное слово!
Я не стала дожидаться финала этой странной сцены. В голове вспыхнул адреналин, требуя немедленного вмешательства.
С силой я врезалась ногой в дверь, вложив в удар всю накопившуюся злость. Хлипкий шпингалет, который муж обещал починить ещё полгода назад, жалобно треснул и сдался. Дверь распахнулась и с грохотом ударилась о кафель.
— Негодяи!!!
Я ворвалась внутрь, размахивая зонтом как мечом средневекового воина. Облака горячего пара окутали меня с головой, на мгновение лишив обзора.
Открытая картина напоминала безумный сон художника-сюрреалиста.
Ванна была доверху наполнена пеной. Белоснежные шапки пены свисали на пол, словно перебродившее тесто из кастрюли. В центре этого мыльного безумия полулежала Оленька в крайне неудобной позе.
Её лицо было багровым от жара и стыда — того же оттенка, что и боди в коридоре. Потёкшая тушь оставила на щеках черные потоки слёз — она выглядела как печальная панда.
Над ней возвышался мой муж Михайло: одна нога стояла на бортике ванны, другая упиралась в раковину.
Он был полностью одет: джинсы и клетчатая рубашка с закатанными рукавами — та самая, которую я гладила утром. Лицо блестело от пота, очки запотели так сильно, что он едва ли видел происходящее; волосы торчали во все стороны. Он больше походил на грузчика из порта, пытающегося затащить пианино на девятый этаж без лифта.
— Маричка?! — одновременно вскрикнули они при виде меня сквозь паровую завесу.
Михайло от неожиданности поскользнулся на мыльном полу и замахал руками как мельница; он едва не рухнул прямо на Оленьку.
— Что вы тут устроили?! — мой крик наверняка разнёсся по всему подъезду этажей до третьего снизу. — У вас… это самое?! Прямо здесь? В пене? В моей ванной?!
— Какое ещё «это самое»?! — взревел Михайло, лихорадочно поправляя очки на носу. — Маричка! Опусти зонт! Принеси средство для мытья посуды! Или масло! Любое: подсолнечное, оливковое… хоть машинное! Главное – чтобы скользкое!
Я застыла с зонтом над головой и почувствовала себя полной дурочкой.
— Зачем? — вырвалось у меня невпопад.
— Она застряла!!! — Михайло указал пальцем в сторону пенной горы, где мучилась моя лучшая подруга. — Решила расслабиться в ванной до нашего прихода! Полбутылки твоего клубничного геля вылила! Наполнила ванну водой! А когда начала её спускать… её туда втянуло вакуумом! Слив у нас сломан давно – отверстие стало шире обычного… А она не знала!
Оленька всхлипнула громко и жалобно по-детски; тушь размазывалась всё сильнее по лицу.
— Я не могу выбраться отсюда, Маричка! — захныкала она сквозь слёзы. — Я как пробка от шампанского – вода уходит вниз и меня засасывает всё глубже! Бока упёрлись в стенки ванны – ни туда ни сюда… Я тут навсегда останусь!
Я медленно опустила зонт вниз. Гнев начал уступать место осознанию полной нелепости происходящего.
— Ты… застряла? В нашей ванной?
— Как приклеенная! — подтвердил Михайло устало вытирая пот со лба рукавом рубашки. — Прихожу домой пораньше – слышу вой из ванной какой-то звериный… Подумал: может кошка соседская через вентиляцию пролезла – бывает же такое… Захожу – а тут вот оно что… Тяну её – а она обратно чпокает!
— Это всё акрил виноват! — пожаловалась Оленька сквозь всхлипывая носом и тщетно прикрываясь пеной руками. — Скользкий он слишком… но втягивает сильно! И сама ванна у вас узкая книзу какая-то… детская прям… для гномиков!
— Это стандартная европейская модель ванны вообще-то! — возмутилась я резко; во мне проснулась хозяйственная ярость. — Просто кто-то любит эклеры по ночам жевать тайком!
— У меня просто кость широкая такая!!! — огрызнулась подруга привычным оправданием и тут же сморщилась от боли: — Ай-ай-ай… кожу тянет… Маричка!!! Не стой столбом!! Принеси масло!! Я сейчас тут приросту навсегда!! Буду частью интерьера!! Как мыльница!!
Я швырнула зонт в коридор – тот со звоном рухнул на пол плиткой вниз. Смех уже подкатывал к горлу истерическим комком… Но действовать надо было срочно.
— Сейчас принесу!.. – бросила я через плечо и рванула на кухню вприпрыжку через порог ванной комнаты.
Так началась операция «Скользкий тюлень».
Следующие двадцать минут мы провели словно в аду: влажном до липкости аду с запахом химической клубники повсюду вокруг нас…
Я щедро поливала спину Оленьки подсолнечным маслом «Золота насіння», которое обычно берегла для жареных котлеток по выходным дням. Михайло стоял босиком на мокром кафеле и отдавал команды спасения:
— Так-так-так!.. Маричка!! Лей ей под левую лопатку – там суховато ещё осталось!.. Оленька!! Выдыхай!!! Всё выдыхай!!! Не раздувай живот!!
— Да я не раздуваю его нарочно!.. Это нервы!!! У меня диафрагма судорогой схватывает!!!
Маслянистая жидкость смешивалась с остатками пены и водой вокруг нас; получалась жирная субстанция без формы или цвета… Руки скользили по телу подруги без всякой опоры…
Мы продолжали борьбу за освобождение из акрилового плена…
