Мы с Михайлом были насквозь мокрые, перепачканные и раздражённые, но полны решимости вызволить подругу из акрилового плена.
— Нужно как-то создать воздушную прослойку под спиной, — прохрипел муж, стараясь просунуть пальцы между кожей Оленьки и гладкой поверхностью ванны. — Иначе вакуум не отпустит.
— Осторожно! Щекотно! — взвизгнула она.
— Потерпи! — рявкнула я. — Или вызываем спасателей, и они будут пилить ванну болгаркой вместе с тобой!
Угроза подействовала мгновенно. Оленька замерла и втянула в себя всё возможное.
— Раз-два — тянем! — скомандовал Михайло голосом настоящего бурлака.
Он ухватил Оленьку под руки, рискуя надорвать спину. Я упёрлась ей в колени, пытаясь хоть как-то усилить рывок.
— Тяни!!!
Раздался характерный звук. Громкий, влажный хлопок, от которого заложило уши. Такой бывает при открытии бутылки дорогого вина или выдёргивании сказочной репки.
ЧПОК!
Оленька вылетела из ванны словно снаряд из катапульты. Михайло отлетел назад и глухо ударился о стиральную машину. Я плюхнулась на мокрый коврик и больно стукнулась локтем. Подруга приземлилась прямо на мужа, окатив его последней волной мыльной воды.
Несколько секунд мы лежали молча, тяжело дыша. С потолка лениво капала вода — похоже, в пылу борьбы мы устроили настоящий потоп.
— Ты жива? — сипло спросил Михайло из-под внушительной фигуры Оленьки.
— Похоже… — прошептала она, не открывая глаз.
С трудом поднявшись на ноги по скользкому полу, мы закутали её в два самых больших полотенца. Она сидела на унитазе и дрожала мелкой дрожью, напоминая растерянного сумоиста после проигранного боя.
— Прости меня, Маричка… — прошептала она виновато и подняла глаза полные слёз страха и стыда. — У меня дома воду отключили совсем: ни горячей, ни холодной нет. Авария на магистрали… Сказали минимум две недели ждать.
Я прислонилась к дверному косяку и почувствовала: напряжение понемногу отступает.
— Ну ключи у тебя есть — цветы поливать… Но почему ты не предупредила? Я бы всё подготовила: халат дала хотя бы…
— Хотела сделать сюрприз… То есть не хотела мешать вам: вы же работаете. Думала быстро помоюсь пока никого нет и уйду незаметно… А ещё у меня дома соседи ремонт затеяли: пыль столбом стоит! Кто ж знал, что эта ванна окажется ловушкой?
— А бельё это? Красное… парашютное… Зачем оно висит посреди коридора? — строго спросила я с прищуром в ту сторону.
Щёки Оленьки вспыхнули ярче самого белья:
— Ну… для свидания же… Чтобы не помялось… Я его дома отпарила аккуратно и принесла в пакете. Но тут влажно… Решила повесить немного расправиться… Хотела сразу надеть после душа… Впечатление произвести…
Я устало вздохнула, оглядывая разгромленную ванную комнату:
— Иди на кухню. Пора лечить нервы до того как кто-нибудь из нас получит инфаркт…
Через десять минут мы уже сидели за столом на кухне. На Оленьке был мой старый махровый халат; он предательски расходился на груди, обнажая ключицы. Красное бельё она спрятала поглубже в свою объёмную сумку подальше от соблазнов судьбы.
На столе стояла недопитая бутылка коньяка и тарелочка с поспешно нарезанным лимоном. Мы пили молча – быстро и без тостов – позволяя теплу разливаться по телу вместе со спокойствием после бури эмоций.
Михайло уже переоделся в сухую футболку; он сидел напротив нас и тщательно протирал очки краем майки.
— Ну ладно… — сказала я наконец пристально глядя на подругу. — Ради кого весь этот цирк? Ради кого ты чуть не осталась памятником сантехнической эпохи?
Оленька опустила взгляд в чашку с остывшим чаем – коньяк она выпила залпом без единой гримасы:
— Ну… ради Леонида…
На кухне повисла тишина – густая как тот самый злополучный гель для душа…
Мы с Михайлом переглянулись: глаза расширились от удивления.
Леонид?! Наш начальник ЖЭКа?! Человек-легенда района?! Мужчина лет пятидесяти с лишним лет со стальным выражением лица?! Он никогда не улыбается – вообще никогда! Его боятся все: от ленивых дворников до злостных должников по коммуналке! Он говорит исключительно приказами – будто родился сразу в синей спецовке управляющей компании!
— С начальником ЖЭКа?! — Михайло поперхнулся воздухом так сильно, что закашлялся добрых полминуты. — С Леонидом?! Ты это серьёзно сейчас?!
— Да-а-а… — мечтательно протянула Оленька; её глаза засветились странным фанатичным блеском.— Он такой… основательный… Надёжный… Как несущая стена сталинки! С ним чувствуешь себя будто за бетонной бронёй!
— Да он одним взглядом трубы плавит! Я его боюсь сильнее налоговой инспекции! — искренне возмутился муж.
Оленька тут же вступилась за своего избранника:
— Зато он настоящий мужчина! Не то что эти офисные хлюпики с тонкими щиколотками… Он сказал «приду в семь» – значит придёт ровно в семь! Слово офицера!.. ну или инженера…
