В висках зазвенело. Оксанка медленно опустилась на край кровати, сжимая в руках игрушку. Из соседнего номера донёсся детский смех — звонкий, беззаботный.
Телефон вновь завибрировал. На этот раз — входящий вызов. Мирослав. Она наблюдала, как экран тускнеет, а затем снова вспыхивает. Три пропущенных вызова. На пятом она всё же ответила.
— Где ты, чёрт побери? — голос мужа звучал резко, но в нём проскальзывала тревога.
— Они уехали, — прошептала Оксанка. — Не попрощавшись. Без объяснений. Словно беглецы.
— Послушай, мама не хотела…
— Замолчи! — её крик отозвался эхом в пустом номере. — Именно этого она и добивалась! А ты… ты просто стоял и молчал!
На том конце повисла тишина. Затем раздался приглушённый голос:
— Вернись домой. Нам нужно поговорить.
Оксанка резко отключила звонок. В зеркале напротив отражалась женщина с растрёпанными волосами и воспалёнными глазами — чужая и незнакомая. Она подошла ближе, словно пытаясь узнать себя заново.
— Кто ты такая? — прошептала она своему отражению. — Когда ты позволила им обращаться с тобой так?
Снизу зазвонил телефон на ресепшене; по коридору прошли чьи-то шаги. Жизнь продолжала свой ход, тогда как её мир только что раскололся на две половины: «до» и «после».
Она неторопливо начала собирать вещи. Уже собираясь уходить, заметила на тумбочке деревянного медвежонка — недоделанную поделку отца. Он всегда возил с собой инструменты и заготовки для резьбы по дереву… Значит, уезжали они настолько поспешно, что Михайло даже не успел закончить игрушку для внука.
Оксанка крепко сжала фигурку в ладони: дерево больно впилось в кожу пальцев, но эта боль казалась ей настоящей — в отличие от всего остального за последние сутки.
Дом встретил её темнотой; лишь ночник в прихожей отбрасывал длинные тени по стенам. Сняв обувь, она замерла: из гостиной доносились голоса.
— …она никогда не согласится на твои условия, — звучал низкий голос соседки Владиславы. — Ты перегнула палку.
— Я защищаю свою семью… — ответ Екатерины прозвучал глухо; впервые в нём слышалась неуверенность.
Оксанка осторожно приблизилась и прислонилась к дверному косяку.
— Семью? — Владислава усмехнулась сквозь раздражение. — Мирослав уже три часа как уехал искать жену по всему городу, а ты сидишь тут с коньяком… Прекрасная картина семейного счастья!
Раздался звон стекла о столешницу.
— Они ей не родные! Они… приезжают со своими нелепыми подарками и деревенскими замашками…
— Господи… — Владислава рассмеялась без радости. — Да ты просто ревнуешь! Боишься признать: у твоей невестки замечательная семья… И однажды она поймёт это и перестанет терпеть твои выходки!
Оксанка затаила дыхание; наступила пауза, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием свекрови.
— Они всё у меня отняли… — вдруг прошептала Екатерина дрожащим голосом. — Сначала его отец… теперь она…
— Что именно они у тебя забрали? Конкретно? — мягко спросила Владислава тоном заботливой няни.
— Я… я не позволю им снова…
Голос сорвался на полуслове.
Не удержавшись, Оксанка сделала шаг вперёд; пол предательски скрипнул под ногой. Разговор мгновенно оборвался.
— Оксанка? Это ты? — позвала Владислава из комнаты.
Она вошла внутрь: Екатерина сидела в кресле с бокалом коньяка в руке; осанка выдавала усталость и внутреннюю растерянность… Но при виде невестки та выпрямилась и вновь приняла холодную маску равнодушия.
— Где Мирослав? — спросила Оксанка сухо, избегая взгляда свекрови.
— Он ищет тебя по всему городу… Ты могла бы хотя бы предупредить…
— Как мои родители должны были предупредить о том, что их выставят за дверь?! Вы хоть слово им сказали перед тем как выгнать?! Или просто указали на выход?
Екатерина медленно поднялась из кресла при помощи подлокотника:
— В этом доме…
— В ЭТОЙ КВАРТИРЕ! – перебила её Оксанка и ударила ладонью по столу так резко, что посуда задребезжала в буфете.— В этой квартире мы с Мирославом живём благодаря своим усилиям! И вы не вправе решать здесь ни о чьих визитах!
Владислава уже почти дошла до двери, когда Оксанка обратилась к ней:
— Что она имела в виду под «они снова»?
Соседка запнулась на полуслове и бросила взгляд на Екатерину; та отвернулась к окну молча.
Владислава вздохнула:
— У твоей свекрови была похожая история… Когда она вышла замуж за Михайло… его семья её не приняла сразу же после свадьбы… Особенно мать мужа была непреклонна… В итоге они жили обособленно почти всю жизнь…
У Оксанки подкосились ноги; она опустилась на диван без сил.
Владислава продолжила осторожно:
— Она ведь твоих родителей не ненавидит… Она боится потерять тебя из-за них…
Екатерина резко повернулась:
— Замолчи! Ты не имеешь права…
Соседка уверенно ответила:
— Ещё как имею! Ты сама загнала себя туда… И теперь тебе приходится быть чудовищем для всех вокруг!
Вдруг дверь распахнулась: появился Мирослав весь взъерошенный и запыхавшийся от бега по городу.
Он сделал шаг вперёд:
— Оксанка… Что здесь происходит?
Она поднялась с дивана медленно; взгляд пробежался по лицам всех троих: мужа, свекрови и соседки… И вдруг пришло странное чувство ясности среди хаоса последних дней:
― Сегодня я поняла одну вещь… ― произнесла тихо девушка.— Мы все стали пленниками: твоя мама ― своего прошлого… ты ― её страхов… А я… я оказалась узницей собственной слабости…
