— Да-да, я уже ухожу. Просто хотел… поддержать, — произнёс он с той самой натянутой улыбкой, которую обычно дарят в очереди к врачу.
Ирина посмотрела не на него — на меня. И её взгляд вдруг задержался чуть дольше обычного. Будто она заметила то, что ускользало от других.
— Мария, — негромко обратилась она ко мне, подходя ближе. — Вы слышите меня?
Я моргнула.
— Если слышите — моргните дважды.
Я послушно моргнула два раза. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот поднимет меня вместе с простынёй.
Ирина ничего не произнесла вслух. Только едва заметно кивнула. А затем, повернувшись к Богдану, холодно сказала:
— Мы вас проводим.
Он раздражённо цокнул языком, но подчинился и вышел. Перед тем как уйти окончательно, он всё же наклонился ко мне и прошептал:
— Подумай хорошенько. Мне тяжело без тебя справляться. Я ведь стараюсь ради тебя.
Слова звучали правильно. Но тон был как лезвие ножа.
Когда дверь за ним захлопнулась, Ирина подошла ближе и резко опустила жалюзи на окне.
— Вы всё понимаете? — произнесла она не вопросом, а утверждением.
Я снова моргнула. И вдруг по щеке покатилась слеза. Не от боли — от того, что кто-то наконец увидел во мне человека, а не безмолвную оболочку.
Ирина аккуратно промокнула слезу салфеткой — бережно и почти ласково.
— Слушайте внимательно, Мария. У меня нет права… на многое. Но я вижу всё сама. Я слышу его разговоры в коридоре. И я не хочу допустить того, чтобы вас просто обобрали здесь.
Слово «обобрали» прозвучало так буднично и точно одновременно, что меня передёрнуло от осознания: именно это и происходит — тихое семейное ограбление без шума и пыли.
Из кармана Ирина достала небольшой блокнот с ручкой.
— Пальцы у вас двигаются? Хоть немного?
Я сосредоточилась изо всех сил… указательный палец правой руки едва заметно дрогнул.
Ирина облегчённо выдохнула — словно выиграла спор у самой судьбы.
— Отлично. Попробуем писать вместе. Медленно-медленно… по буквам… как в начальной школе.
Это было унизительно и спасительно одновременно: взрослая женщина с опытом работы и жизни теперь учится снова выводить буквы с нуля — как первоклассница впервые держащая ручку в руке.
Палец дрожал от напряжения; рука будто была чужой… Но я вывела: «ЛАРИСА». Затем: «ТЕЛЕФОН». Потом: «НЕ ДАВАТЬ».
Ирина поняла сразу:
— Подруга Лариса? Вы ей доверяете?
Я моргнула дважды в ответ.
— Хорошо. Я ей позвоню. Но вы должны продиктовать номер…
Так начался наш странный диалог: я моргала в ответ на показанные цифры; она записывала их одну за другой на листке бумаги… Это заняло много времени… но это было настоящее общение… моя воля… моя жизнь… уже не его власть надо мной…
Когда Ирина вышла из палаты, я лежала неподвижно и чувствовала внутри себя что-то новое… словно позвоночник возвращался на место…
Вечером Богдан пришёл снова — уже без фруктов и явно не в лучшем настроении…
— Что за спектакль? — прошипел он раздражённо после того как понял: медсестра теперь остаётся рядом до конца визита. — Они думают, я тебе враг?
Я молчала…
Он наклонился ближе:
— Мария… послушай меня внимательно… Я ведь могу быть разным… Могу быть хорошим… А могу иначе… Ты же понимаешь? Тебе сейчас нельзя волноваться – врач говорил…
И тут до меня дошло: он не просто низкий человек… он трус… Он давит на больного человека лишь потому что уверен – ему ничего за это не будет…
В этот момент Ирина появилась вновь – будто из воздуха:
— Время посещений завершено…
Богдан выпрямился резко; губы его сжались в тонкую линию:
— Почему вы выгоняете меня?! Я её муж!
Она спокойно ответила:
— Мужчина ещё не значит хозяин здесь… До свидания…
Он ушёл с шумом хлопнув дверью…
Через пару дней появилась Лариса… Её голос был слышен ещё из коридора – громкий до неприличия и добрый до опасности…
— Где моя Мария?! Если вы мне её сейчас же не покажете – всех тут уволю!
Ирина улыбнулась ей:
— Проходите только потише…
Лариса вошла – остановилась резко… В её глазах мелькнул ужас – но она мгновенно спрятала его под привычной решимостью…
— Мария… — прошептала она почти неслышно…
Я моргнула дважды – долго-долго – словно говорила ей: «Я рядом».
Она присела рядом со мной и взяла мою руку в свою ладонь… И тогда я вспомнила ощущение настоящего прикосновения без условий или требований…
Ирина быстро объяснила ей ситуацию тихим голосом взрослых женщин:
«Муж ведёт себя подозрительно… Просит пароли от всего подряд… Говорит гадости вслух при ней… Она всё слышит… Ей нужна защита».
Лариса слушала внимательно; лицо её становилось всё жёстче – лицо женщины, которая больше никому ничего доказывать по-хорошему не собирается…
