— Я поняла, — произнесла она. — Мария, моргни дважды, если он уже что-то оформил. Доверенности, доступы, банковские карты?
Я моргнула один раз. Я не знала наверняка. Не могла знать. Но страх сжимал меня изнутри. Лариса прижала мои пальцы к своей щеке — как будто скрепляя обещание.
— Тогда слушай внимательно, — сказала она уже другим тоном: чётким и деловым. — Я всё проверю. Найду нотариуса. Подниму документы. Мы не позволим ему ничего забрать. Обещаю тебе.
Она вышла из палаты — и впервые за долгое время я ощутила: я не одна.
На следующий день Богдан влетел в палату с лицом человека, у которого вырвали лёгкую добычу из рук.
— Ты что натворила?! — прошипел он. — Твоя Лариса… она мне счета заморозила! Ты понимаешь? Я теперь ни за что заплатить не могу! Ты хочешь оставить меня без копейки?!
Он говорил так, словно деньги были его жизненной силой, а я — банкоматом на грани поломки.
Я смотрела на него и думала: вот оно настоящее лицо. Не «я рядом», не «держись», а «как ты посмела перекрыть доступ».
— Ты рушишь мне жизнь, Мария! — повысил голос он. — Я тут один всё тащу! Кручусь как могу! А ты лежишь… просто лежишь и молчишь!
Слово «лежишь» он произнёс с таким упрёком, будто моя болезнь была прихотью.
И тогда я сделала то, чего давно не делала.
Я сжала его пальцы.
Слабее, чем хотелось бы… но достаточно сильно, чтобы он это почувствовал.
Он резко замолчал. На мгновение замер — и в этот миг в его взгляде я увидела вовсе не любовь или сострадание.
А страх.
Он медленно наклонился ко мне поближе, словно пытаясь понять: показалось ему или нет.
— Ты… — прошептал он. — Ты слышишь меня?
Я моргнула дважды.
Богдан отпрянул так резко, будто обжёгся.
— Этого не может быть… — пробормотал он едва слышно.
Он попытался вернуть себе привычную роль контролирующего ситуацию человека:
— Послушай, Мария… ну ты же понимаешь… я просто вспылил немного… сказал лишнее… это всё нервы…
Вот так вот: «вспылил». «Сказал лишнее». Десять лет брака превращаются в одно неловкое оправдание – «ляпнул».
Он шагнул к тумбочке у кровати – видимо хотел взять мой телефон – но Ирина тут же подошла ближе и заслонила меня собой почти полностью.
— Не трогайте вещи пациентки, — спокойно сказала она.
Богдан стиснул зубы от злости:
— Вы вообще знаете, кто я такой? — процедил он сквозь зубы.
Ирина посмотрела на него невозмутимо:
— Знаю прекрасно. Каждый день вижу таких как вы.
Он развернулся и ушёл прочь.
А я осталась лежать и думать: иногда болезнь быстрее любых лет снимает маски с людей рядом с тобой…
Через неделю мне удалось произнести первое слово после долгого молчания. Оно прозвучало хрипло и надломленно – но было настоящим:
— Не… на… до…
Лариса расплакалась навзрыд. А Ирина улыбнулась так тихо и уверенно – будто одержала личную победу в затяжной войне без оружия.
В эти дни Богдан больше не появлялся в палате. Он писал Ларисе сообщения – требовал объяснений, угрожал ей обвинениями и жаловался на то, что его якобы выталкивают из жизни жены насильно… Вдруг вспомнил о своих чувствах…
А потом появилась она.
Её звали Анастасия. Это имя было мне незнакомо раньше… Но вошла она уверенно – как хозяйка чужого пространства: молодая женщина в дорогом пальто с ухоженными руками и губами цвета самоуверенности…
Она посмотрела прямо на меня – взглядом открытым и бесстыдным – даже глаз не отвела…
— Здравствуйте… — сказала она спокойно. — Я… с Богданом…
Лариса поднялась со стула медленно… её голос прозвучал мягко-официально:
— Простите… а вы кто такая?
Тем самым тоном обычно говорят перед бурей: спокойно… почти ласково…
Анастасия чуть усмехнулась уголками губ:
— Не стоит устраивать спектакль… Богдан сказал мне… что вы всё равно… ну… уже никогда…
Она запнулась на слове – подбирая формулировку,
— …что вы уже не вернётесь к нормальной жизни… А я… беременна…
Лариса посмотрела на неё пристально – взглядом человека, готового объяснить устройство мира по пунктам:
— Девочка моя… ты пришла похвастаться? Или ждёшь благословения?
Щёки Анастасии вспыхнули румянцем смущения:
— Я пришла сказать вам правду… Он теперь будет жить со мной… А квартира… ну… он сказал мне: всё оформит…
Квартира…
Конечно же квартира…
Я чувствовала внутри себя поднимающуюся волну горячего чувства – но это была уже не беспомощность или истерика…
Это была ярость того человека, которого решили похоронить заживо ещё при жизни – деля между собой его вещи…
Я напрягла горло из последних сил…
По слогам…
— Не… бу… дет…
Анастасия резко повернулась ко мне лицом – удивлённая тем фактом, что «овощ» вдруг заговорил…
— Что?.. Что вы сказали?..
Я повторила твёрже:
— Не… бу… дет…
Лариса наклонилась ближе к ней:
— Он вас обманул во всём: и про её состояние тоже соврал; про квартиру тем более наврал до последней буквы…
И знаете что?.. Вы далеко не первая девушка в этой истории любви под названием «пока жена лежит в больнице».
