На миг мне показалось, что она притворится, будто не понимает, о чём речь. Но вместо этого она пошла в наступление.
— Ирина, — произнесла она уже не тем официальным тоном, что по телефону, а своим обычным — сухим и отстранённым. — Я на работе. Давай без сцен. Всё оформляется правильно.
Всё.
Оформляется.
— Вы сейчас звоните мне как представитель банка? — уточнила я.
— Ирина, — с раздражением выдохнула она, — ты взрослая женщина. Не устраивай спектакль. Богдан всё тебе объяснил. Осталось просто подтвердить заявку — это чистая формальность.
Формальность.
Я не знаю, что именно во мне включилось в тот момент — возможно, то самое женское терпение, которое долго молчит, а потом становится острым стеклом.
— Мария, — проговорила я ровно и спокойно, — я ничего подтверждать не собираюсь. Заявку я не подавала и согласия не давала. Если вы продолжите оформление без моего ведома — это будет мошенничество.
Она резко замолкла. Затем холодно произнесла:
— Ты осознаёшь последствия?
— Осознаю, — ответила я тихо. — Я защищаю себя.
— А семью? Ты подумала о семье? — в её голосе зазвучала угроза под маской заботы.
Я впервые за день усмехнулась искренне.
— О семье? Ваш сын час назад заявил мне: «Ты мне никто». Так пусть эта «семья» сама разбирается со своими делами.
И отключила звонок.
Руки дрожали не от страха. От того, что наконец прозвучала правда без прикрас и завуалированных фраз.
Я была не женой. Я была ресурсом.
Через минуту телефон начал звенеть без остановки: сначала Богдан, затем неизвестный номер (вероятно из банка), потом снова Мария. Я ни на один звонок не ответила.
Я вошла в комнату к Максиму. Он поднял на меня глаза с тем самым детским доверием в взгляде:
— Мамочка… у меня башенка развалилась…
Я села рядом с ним и обняла крепко-крепко, поцеловав его в макушку:
— Ничего страшного… Построим заново…
И вдруг поняла: эти слова касаются гораздо большего, чем просто игрушечная башня из кубиков.
Богдан вернулся домой спустя сорок минут. Слишком быстро и слишком резко ворвался он на кухню словно чужак:
— Что ты натворила?! — прошипел он зло сквозь зубы.
Я стояла у раковины и мыла яблоко – единственное нормальное среди всего происходящего вокруг меня в ту минуту.
— Ничего плохого я не сделала, — спокойно произнесла я. — Просто отказалась подтверждать кредитную заявку.
— Ты вообще понимаешь… что ты… — начал он было кричать, но осёкся: мой взгляд был спокоен и твёрд – никакого страха или растерянности там больше не было. И это злило его сильнее всего остального.
— Максим слышит нас… — тихо напомнила я ему.
Он тут же замолчал так резко, будто проглотил язык; голос стал ниже по тону – но яд из него никуда не исчез:
— Это для дела! Для нашего общего дела!
— Какого именно дела? – спросила я спокойно вновь повернувшись к нему лицом.
— Моего бизнеса! – процедил он сквозь зубы.— Нужно закрыть дыру! Всего-то! Через пару месяцев всё вернём! Это же уже было!
— Ты оформил кредит на моё имя под залог квартиры… той самой квартиры где живёт наш ребёнок… А то что «уже было» – это вообще отдельная история…
Он махнул рукой раздражённо:
— Не надо трагедий! Сейчас все так делают!
Я кивнула в сторону кухни: кастрюля на плите; детская куртка висит на спинке стула; холодильник с магнитиками…
— Все так рискуют безопасностью семьи?
Он подошёл ближе резким шагом:
— Не начинай сейчас этого…
— Уже начала… – ответила я твёрдо и ясно произнесёнными словами.
Он сжал челюсти до хруста:
— Мама говорила со мной… Ты ей нагрубила!
– Она звонила мне как банковский сотрудник… И пыталась заставить подтвердить кредитную заявку… Это называется совсем иначе…
Он отвернулся демонстративно:
– Теперь ты выставляешь нас преступниками… Отлично…
– А ты пытаешься сделать из меня глупую женщину… Не выйдет…
Он ударил ладонью по столешнице – негромко но достаточно сильно чтобы чайная ложка подпрыгнула от удара:
– Чего ты добиваешься?!
Вот он был тот самый поворотный момент…
Раньше я мечтала чтобы он любил меня… Чтобы понимал… Чтобы стал мягче… Чтобы ценил… Чтобы мы жили «как люди»… Хотела чтобы выбрал именно меня…
А теперь вдруг поняла: мне больше не нужен его выбор…
Мне нужен контроль над собственной жизнью…
– Я хочу чтобы ты собрал свои вещи и ушёл отсюда… – сказала я спокойно как никогда прежде…
Он моргнул ошарашенно:
– Что?.. Ты серьёзно?..
– Ты всё услышал правильно… У тебя есть куда пойти: к маме своей; к банку; к своему бизнесу… Но рисковать квартирой где живёт мой сын – больше никто тебе позволять не будет…
Он коротко нервно рассмеялся:
– То есть ты выгоняешь меня? Из моего дома?
– Из МОЕГО дома… Квартира записана на моё имя… Да – ты прописан здесь официально… Но этот вопрос можно решить через суд… Хотя надеюсь ты взрослый человек и уйдёшь сам…
Он смотрел на меня так будто впервые видел перед собой настоящую женщину а не ту удобную тень которая раньше молчала ради мира…
– С ума сошла… Из-за какой-то бумаги…
– Не из-за бумаги… А потому что когда стало неудобно – ты сказал «ты мне никто»… И потому что твоя мама звонит от имени банка и говорит «мы всё оформляем»… Вы давно живёте так будто меня вообще нет как личности…
Он сделал шаг ко мне навстречу словно хотел схватить за плечи или остановить жестом…
Но я просто сделала шаг назад…
Без резкости или угрозы – просто отступила…
И этого оказалось достаточно чтобы он понял: та старая Ирина закончилась навсегда…
Та самая которая терпела ради спокойствия всех остальных кроме себя самой…
– Пожалеешь ещё об этом…, – сказал он глухо сквозь зубы
Я кивнула легко:
– Возможно… Но точно не так как тебе кажется
Он ушёл в комнату хлопнув дверью
Максим выглянул из-за дивана
– Мамочка… папа злится?..
Я присела рядом обняв сына крепче
– Папа взрослый человек… Он справится…, – сказала я хотя сама до конца этого ещё тогда не знала
Но главное было другое: Максим должен был чувствовать себя в безопасности независимо от того справимся ли мы вдвоём или нет
