Вечером Богдан собрал вещи и направился к выходу. На пороге он задержался.
— Ты правда думаешь, что я позволю тебе спокойно жить? — бросил он.
Я смотрела ему вслед.
— А ты правда считаешь, что у меня нет права голоса? — ответила я.
Дверь захлопнулась.
И в квартире наступила пугающая тишина. Но в этой тишине было нечто подлинное. Я не сомкнула глаз всю ночь. Лежала, глядя в потолок, пока Максим мирно посапывал рядом. В голове всплывали детали, которые раньше казались несвязанными.
Как Богдан «всего пару раз» просил у меня паспорт «для работы». Как свекровь интересовалась, «не изменила ли я подпись». Как оба они любили повторять слово «семья», когда им нужно было добиться своего.
Я поднялась и пошла на кухню. Открыла ящик с документами. Нашла свидетельство о праве собственности на квартиру. Искала брачный договор — его не оказалось. Конечно же. «Мы же семья», зачем лишние бумаги.
И тут вспомнилось: два года назад Богдан якобы помогал мне с оформлением субсидии на ремонт подъезда, и тогда я подписывала у нотариуса какую-то доверенность. Тогда мне было некогда вчитываться. Тогда я ему верила.
Я достала папку с надписью «Нотариус». Доверенность лежала внутри.
Развернув листок, почувствовала, как темнеет перед глазами.
Речь шла вовсе не о субсидии. Документ давал право представлять мои интересы в банках, подавать заявления от моего имени, подписывать любые бумаги…
Срок действия доверенности истекал только через год.
Я опустилась на стул — ноги подкосились от осознания.
Это была не вспышка сегодняшнего дня. Это был план — продуманный и тихий, замаскированный под семейную заботу и спокойствие.
Я взяла телефон и написала единственному человеку, которому всегда могла довериться: подруге Юстине — юристу по профессии.
Юстина. Срочно нужен совет завтра утром. Это касается доверенности и банка.
Ответ пришёл почти сразу:
В 9:00 утра встречаемся. И сразу к нотариусу — отзывать документ. Не откладывай ни минуты.
Я облегчённо выдохнула.
Раньше мне казалось неправильным грузить других своими проблемами. Думала: надо справляться самой, чтобы никому не быть обузой… Но теперь мне было всё равно на образ «удобной». Из удобной уже пытались сделать пустую формальность на бумаге.
Утром отвела Максима в школу и поехала к нотариусу. Пальцы были ледяными от волнения, хотя за окном всего лишь лёгкий плюс два градуса тепла.
— Я хочу аннулировать доверенность, — сказала я женщине-нотариусу в очках, стараясь говорить твёрдо и уверенно — как человек, который держит свою жизнь под контролем.
Она внимательно изучила документ и подняла взгляд:
— Вы понимаете, что до момента официальной регистрации отзыва лицо по-прежнему может действовать от вашего имени?
— Осознаю это полностью, — ответила я спокойно.
— И… простите за вопрос… вы точно уверены? Иногда супруги…
— Абсолютно уверена, — перебила я её твёрдо. — Он сам сказал: мы ему никто родные больше не являемся? Пусть так будет официально закреплено тоже.
Нотариус молча кивнула в знак согласия.
После этого я направилась в банк — тот самый филиал, из которого звонила свекровь ранее.
Перед входом меня охватил озноб будто перед важным экзаменом… Но я вошла внутрь решительно: сегодня я уже не была той женщиной, которая избегает конфликтов любой ценой; сегодня во мне говорила мать и хозяйка дома — дома, который хотят забрать у неё из-под ног без её ведома или согласия.
На ресепшене спросили цель визита:
— Кредитная заявка оформлена на моё имя без моего участия,— сказала я чётко.— Хочу ознакомиться с документами и оставить заявление о мошенничестве со стороны третьих лиц.
Слово «мошенничество» мгновенно изменило атмосферу: девушка напряглась лицом серьёзно позвонила куда-то и попросила немного подождать в холле…
Минут через десять меня пригласили пройти в кабинет…
Там уже сидела Мария — моя свекровь… В деловом костюме с макияжем как будто собиралась выступать по телевидению… Перед ней лежала папка – та самая папка из вчерашнего вечера…
Она посмотрела на меня с холодной деловой улыбкой:
— Ирина… ну зачем ты сюда пришла? Мы могли бы всё обсудить дома…
Я встретила её взгляд спокойно:
— Дома вы уже всё решили за меня,— ответила я.— Теперь будем разбираться здесь – официально…
Она прищурилась недовольно:
— Ты хоть понимаешь сейчас – что делаешь Богдану?
— А вы осознаёте – что делаете со мной? – спросила я прямо ей в лицо…
Мария тяжело вздохнула так же театрально как капризная клиентка:
— Ирина… ну хватит тебе… Тебе ведь одной будет тяжело… Богдан мужчина – он справится… А ты должна поддержать его…
Поддержать означало заложить квартиру ради чужих долгов… Поддержать значило стать поручителем их финансовой пропасти… Поддержать означало остаться потом с ребёнком без крыши над головой – слушая фразу: «ты сама подписала».
Я едва заметно улыбнулась:
— Мария,— произнесла тихо,— вы ведь прекрасно знаете: кредит оформляется сейчас не на Богдана… На меня… А значит рискую именно я… Ответственность тоже моя…
Свекровь наклонилась ближе ко мне через стол:
— Ты же понимаешь – из-за тебя он может потерять всё?
Я наклонилась навстречу ей ровно настолько же близко:
— А вы понимаете – что из-за вас могу потерять дом?
Мария резко выпрямилась спиной:
— Всегда ты была неблагодарной! – процедила она сквозь зубы.— Я сразу говорила: ты нам чужая!
Вот оно наконец прозвучало вслух…
Я кивнула медленно:
— Прекрасно.— сказала спокойно.— Значит тем более: вы мне никто… И ничего вам не должна…
Свекровь резко раскрыла папку перед собой:
— Заявка оформлена законным образом! По доверенности! Ты сама подписала!
— Доверенность уже аннулирована,— ответила я твёрдо и положила нотариальный документ прямо перед ней.— Сейчас пишу заявление об остановке всех операций по этой заявке до выяснения обстоятельств…
На мгновение она побледнела… но тут же натянула дежурную улыбку…
