Данило стоял в дверях детской, молча наблюдая за происходящим. Он уже был достаточно взрослым, чтобы понимать: слова отца были сказаны не случайно. Оксана подняла глаза на сына, и он тут же отвёл взгляд, но в его лице ясно читались обида и замешательство.
– Никто у нас не отнимет дом, солнышко, – тихо произнесла Оксана, поглаживая дочку по спине. – Папа просто расстроился. Иногда взрослые говорят лишнее, когда злятся.
Но внутри неё всё бурлило. Как он мог? Вовлекать детей, пугать их через воспитательницу? Даже для Александра это было слишком низко.
Поздним вечером, когда дети уже спали, Оксана набрала его номер. Он ответил почти сразу – будто ждал звонка.
– Оксанка, привет, – его голос звучал бодро — даже слишком.
– Александр… что ты сказал Маричке? – спросила она спокойно и твёрдо, сдерживая эмоции.
Наступила пауза.
– Я… просто поговорил с воспитательницей. Может быть, она что-то неправильно поняла…
– Неправильно поняла? – голос Оксаны задрожал от напряжения. – Дочка пришла домой в слезах и повторяла: «Мы потеряем квартиру из-за мамы». Ты специально её напугал?
– Я не хотел… – он тяжело выдохнул. – Просто сорвалось. Я на грани, Оксанка. Банк давит со всех сторон, суд скоро… Хотел донести до тебя серьёзность ситуации.
– Поняла тебя отлично, – холодно произнесла она. – Поняла одно: ты готов использовать даже детей ради своей выгоды. Это подло.
– А тебе кажется легко? – повысил голос Александр. – Один с долгами на шее! Мама больна! Работы нормальной нет! А ты сидишь в квартире, которую мы вместе ремонтировали!
– Которую я оплачивала сама после развода — пока ты брал новые кредиты один за другим! – напомнила ему Оксана резко. – Всё! Я не подпишу никаких отказов и расскажу суду всю правду — как есть!
Она отключила телефон прежде чем услышала ответ. Сердце стучало громко — но уже не от страха. Теперь это была решимость.
На следующий день она снова встретилась с Ириной — юристом. Вместе они подготовили официальный ответ на иск: заявление о том, что долг нельзя считать совместным — средства были потрачены не на нужды семьи; также приложили соглашение о разделе имущества после развода. Ирина нашла судебные примеры — случаи освобождения одного из супругов от общей ответственности по кредиту при отсутствии участия второго после развода.
– Шансы хорошие, – сказала Ирина уверенно. – Главное доказать: вы не получали выгоды от кредита после расторжения брака и что Александр уклонялся от выплат.
Оксана кивнула и собрала все документы: квитанции об оплате коммуналки и выписки из банка — подтверждение того, что после развода все расходы легли только на неё.
Суд назначили через месяц. Всё это время прошло в напряжении: звонки от Ярины с мольбами уступить; сообщения от Александра — то с упрёками, то с обещаниями всё исправить… Но Оксана держалась стойко: работала больше обычного; откладывала каждую гривну; объясняла детям простыми словами — взрослые решают важные вопросы и всё будет хорошо.
Однажды Данило спросил прямо:
– Мамочка… а если суд скажет платить тебе? Мы правда можем потерять дом?
Оксана присела рядом за кухонный столик и взяла сына за руку:
– Нет, сынок… Я сделаю всё возможное для этого не допустить. А папа… он просто испугался ситуации… Но страх — это ещё не оправдание поступкам.
Данило кивнул серьёзно; в его взгляде появилось уважение — новое чувство к матери.
В день суда Оксана приехала заранее. Зал оказался небольшим: деревянные лавки вдоль стен да портрет над трибуной судьи… С другой стороны сидел Александр со своей матерью и молодым адвокатом в строгом костюме-двойке. Ярина бросила на бывшую сноху осуждающий взгляд; но та лишь спокойно отвернулась.
Судьёй оказалась женщина средних лет с усталым лицом и внимательным взглядом… Представитель банка изложил позицию чётко: кредит оформлен совместно; просрочка имеется; требуется взыскание суммы солидарно с обоих супругов…
Ирина говорила спокойно и уверенно: развод состоялся давно; имущество разделено официально; Александр перестал платить вскоре после расторжения брака; квартира осталась за матерью двоих несовершеннолетних детей…
Александр выступал сам — эмоционально рассказывал о том как кредит брали вместе ради общего блага семьи… как сейчас ему тяжело одному справляться…
– Я ведь не бегаю от долгов! Просто один я больше не тяну! Мы же семья были…
Судья обратилась к Оксане:
Она поднялась со своего места… голос сначала дрожал слегка… но вскоре обрёл твёрдость:
– Ваша честь… Когда мы жили вместе семьёй — я платила по этому кредиту из своей зарплаты… Брала подработки… экономила на всём ради детей… Муж обещал исправиться… но вместо этого набирал новые долги… После развода я одна воспитываю сына и дочь… оплачиваю коммунальные услуги… кормлю их… одеваю… С момента развода я никакой выгоды от кредита больше не получала… Это полностью ответственность бывшего мужа…
Она представила документы судье — квитанции подтверждали её слова…
Юрист Александра пытался возразить: мол ремонт был общим вложением в жильё; раз женщина живёт там до сих пор значит пользуется результатами…
Но Ирина парировала чётко: квартира была куплена до оформления спорного кредита; ремонт частичный; ипотеку оплачивает исключительно ответчица…
Заседание длилось около часа прежде чем судья удалилась для вынесения решения…
Ожидание показалось вечностью… Оксана сидела молча со сцепленными руками глядя в пол… Александр нервничал у окна коридора… Ярина шептала сыну что-то успокаивающее…
Когда всех пригласили обратно в зал заседаний судья огласила вердикт:
— В удовлетворении требований к Оксане отказать частично,— прозвучало строго.— Признать долг совместным лишь частично исходя из степени полученной выгоды стороной ответчицы… Учитывая проживание несовершеннолетних детей с матерью а также отсутствие платежей со стороны истца после расторжения брака взыскать двадцать процентов задолженности с ответчицы… Остальное возложить на Александра…
Оксана облегчённо выдохнула… Двадцать процентов было немало—but это было посильно—она справится—возьмёт подработку—использует накопления—главное—не вся сумма легла на неё одну…
Александр выглядел ошеломлённым… Ярина тихо всхлипывала…
После заседания он подошёл к ней в коридоре:
— Оксанка… прости меня,— сказал тихо.— Не думал что так выйдет… Надеялся вместе будет легче…
— Было бы легче,— спокойно ответила она,— если бы ты раньше взял ответственность хоть за что-то…
И пошла прочь без оглядки…
Дома дети встретили её вопросами:
— Всё хорошо,— сказала она.— Мы остаёмся жить здесь как раньше… Папа теперь будет платить больше—так решил суд…
Маричка крепко обняла её:
— Мамочка! Я знала что ты сильная!
Прошло несколько месяцев… Оксана закрыла свою часть долга полностью—банк предложил мировое соглашение—it было выгодно обеим сторонам… Александр начал платить регулярно—похоже понял наконец другого пути нет…
Ярина однажды позвонила—not чтобы уговаривать—but просто узнать про внуков:
— Оксаночка,— сказала она тихо.— Поздно поняла—but поняла всё правильно—you была права тогда ещё во всём…
Оксана ничего ей не напоминала ни о прошлом ни о боли—they просто поговорили про детей…
Александр стал видеться с ними реже—but без давления или манипуляций—
Теперь всё иначе—
Оксана смотрела из окна своей квартиры—with тем же видом во двор—but ощущение было другим—
Теперь эта квартира принадлежит ей по-настоящему—
Как принадлежит ей теперь собственная жизнь—
Она научилась говорить «нет»—
И именно это «нет» стало началом спокойствия—
Началом силы которой раньше у неё никогда не было—
Лето пришло тёплым ветром и цветами на балконе—
Дети смеялись во дворе—
А она сидела с чашкой чая думая про себя:
Развод действительно означает свободу —
Финансовую —
Эмоциональную —
И эта свобода стала её личной победой.
